Речевой портрет А.А. Навального в лингвопрагматическом аспекте


Оглавление
Введение
Глава 1. Теоретико-методологические основы исследования речевого портрета
1.1 Речевое портретирование как способ изучения языковой личности
1.1.1 Понятие “речевой портрет” в современной лингвистике
1.1.2 Изучение языковой личности и речевого портрета
1.2 Интернет коммуникация как формирование вербального имиджа
1.3 Модель речевого портретирования политического деятеля
Глава 2. Ведущие коммуникативные качества речи современного политического лидера и языковые средства их выражения

2.1 Специфика речевого воздействия в политическом дискурсе
2.2 Понятие коммуникативной стратегии и коммуникативной тактики
2.3 Критический дискурс анализ письменной речи А. Навального
2.4 Коммуникативные стратегии и тактики в речи оппозиционного лидера
Глава 3. Лингвистическое моделирование имиджа политического деятеля
3.1 Специфика использования языковых единиц
3.2 Особенности речевого поведения политика
3.3 Речевой портрет А.А. Навального
3.4 Моделирование вербального имиджа А.А. Навального
Заключение
Список используемой литературы
Приложение

Введение

На сегодняшний день уровень интереса к общению в Интернете заметно возрастает, вместе с этим увеличивается разнообразие жанров интернет коммуникации, среди которых выделяются такие формы общения, как монолог, диалог и полилог, характеризующие коммуникативные действия интернет-пользователей.
Изучение языка политики представляет в настоящее время особый интерес для лингвистики, поскольку этот язык является одной из важных форм презентации актуальной информации и одновременно инструментом борьбы за власть. Процессы социально-политических изменений общества, повлекшие за собой значительные изменения в сфере политической коммуникации, выдвигают новые требования к языку политического выступления.
На современном этапе очевидна необходимость создания эффективной модели публичного политического выступления, которая позволила бы политику учитывать не только динамику общественного развития, но и прагматические характеристики языковых средств. Учет ситуации общения, ее общих и частных характеристик; правильное использование механизмов воздействия, их выразительных возможностей обеспечивает эффективное взаимодействие политика и аудитории, ведет к достижению желаемых результатов.
Исследование проводится на примере российского оппозиционера Алексея Анатольевича Навального. А.А. Навальный – общественный деятель, политик, позиционирует себя как инвест-активист, председатель «Партии Прогресса», занимающийся расследованиями коррупции в России, создатель «Фонда борьбы с коррупцией», автор популярного блога в «Живом журнале». В 2013 году Алексей Навальный проиграл Сергею Собянину на выборах мэра Москвы. В декабре 2016 года объявил, что собирается участвовать в выборах президента России 2018 года, строя предвыборную компанию на все тех же коррупционных расследованиях вроде фильма о Дмитрии Медведеве «Он вам не Димон». Однако 25 декабря 2017 года ЦИК отказал Навальному в участии в выборах президента, в связи с отсутствием у самого оппозиционера пассивного избирательного права из-за судимости. 12 членов ЦИК проголосовали за проект решения. После чего Оппозиционер призвал к «забастовке избирателей»
Алексей Навальный самый известный «внесистемный оппозиционер» в России и ведущий политический блоггер Рунета с наибольшим количеством подписчиков в интернет среде. Основатель целого ряда политических проектов и движений. В тоже время Навальный – соучастник ряда уголовных и административных дел.
Речь А.А. Навального не позволяет усомниться в его личной компетенции. В первую очередь, это подтверждается его умением ориентироваться в любой ситуации совершенно свободно и без явных эмоциональных издержек. Умеренный голос и спокойный темп речи демонстрирует уверенность политического лидера на всех выступлениях. Размеренный и упорядоченный ход мыслей позволяет делать выводы о полном владении им ситуацией и несомненной самостоятельностью. Именно эти качества являются неотъемлемой частью успешного речевого имиджа политика или государственного деятеля.
Алексею Навальному свойственна яркость, образность речи, неожиданные сравнения, всегда приведенные к месту метафоры, гротеск и аллюзия. Игра слов, способная увлечь зрителей и слушателей, разряжает напряженную атмосферу на публичных выступлениях и телевизионных интервью. Удачно использованные стилистические средства способствуют укреплению его сложившегося положительного речевого имиджа.
Исследование посвящено изучению того, как СМИ помогает выстраивать образ политика. Инструментами конструирования самого речевого портрета послужили современные медиаканалы, такие, как интерактивные медиа, контролируемые медиа, массовые мероприятия. В работе учтены стратегии и коммуникативные тактики, типология языковой личности, а также методы речевого воздействия в эффективной коммуникации.
Возникновение речевого портретирования в политической лингвистике связано с именами зарубежных лингвистов, таких как Д. Вайс, Дж. А. Данн, С. Якобсон, Г. Лассвелл, J.C. Alexander, D.A. Hendricks, R.E. Denton Jr, J. Mattera, B. Rottinghaus.
Однако, сегодня данное направление активно развивается и в отечественной лингвистике, формируя существенный вклад в изучение языковой личности политика. Нельзя не отметить труды Ю.Н. Караулов, Е.В. Осетровой, Е.В. Фроловой, О.Н. Паршиной, А.П. Седых, Т.П. Тарасенко, Е.В. Шустровой, Т.В. Романовой.
Отдельную область лингвистических исследований составляют работы, в которых акцентируется внимание на манипуляторной функции политического текста. Изучение проблематики манипулятивности как характеристики текста политической коммуникации связано с реальностью современного политического дискурса и обусловливает необходимость конкретизации тех лингвистических показателей текста, посредством которых политический деятель реализует манипуляторное воздействие на общественное сознание. Предметом изучения становятся политические тексты в СМИ, манипуляторная функция пропаганды, языковые характеристики политических текстов, через которые реализуется манипуляция общественным сознанием (П.Л. Сопер, В.З. Демьянков, И.М. Дзялошинский, Е.Л.Доценко, Г. Шиллер).
Цель работы – представить речевой портрет А.А. Навального в лингвопрагматическом аспекте, а именно: описать особенности лингвистического оформления коммуникативных стратегий и тактик; свойственных речи этого политика.
Достижение поставленной цели предполагало решение ряда исследовательских задач. В частности, потребовалось:
1. Дать теоретическое описание ключевых терминов исследования: языковая личность, речевой портрет;
2. Выявить ведущие коммуникативные качества политической речи и языковые средства их реализации;
3. Выявить и описать коммуникативные стратегии и тактики, характерные для А.А. Навального;
4. Проанализировать речевой портрет и вербальный имидж политика на материале контент–анализа.
Объектом исследования являются современные медиаканалы: (интерактивные медиа, контролируемые медиа, массовые мероприятия) а также стратегии и коммуникативные тактики, характерные для публичных выступлений политика.
Предмет исследования – особенности речевого портрета политического лидера А.А. Навального.
Теоретической базой исследования являются труды В.П. Нерознака, Е.В. Иванцовой по лингвоперсонологии; Ю.Н. Караулова, И.В. Трещалиной, О.В. Сергеевой, посвященные изучению языковой личности; работы Т.Г. Винокур, Л.П. Крысина, Т.П. Тарасенко, Г.Г. Матвеевой, содержащие описание подходов к определению речевого портрета; научные труды Э.Г. Ризель, А.С. Гафаровой, И.Г Сидоровой, А.Е. Белоусовой, Т.Н. Колокольцевой, посвященные выявлению специфики речевого портрета на материале художественной литературы; исследования В.В. Виноградова, М.В. Антроповой, об особенностях языка художественного текста; монографии А.С. Роботовой, Н.Д. Десяевой, А.Н. Михальской.
В настоящее время проблема вербальных показателей политического текста, взаимосвязей политической коммуникации и языка остаются предметом активного изучения в лингвистике. В исследованиях дифференцируются понятия «политический дискурс», «политический язык», «политический текст», каждое из которых анализируется с различных позиций: лингвистической, культурологической, психолингвистической, выявляется культурно-ментальная специфика политического текста (В.В. Богданов; О.И. Иссерс; В.Н. Базылев; А.Н. Баранов; О.И. Воробьева; Е.Г. Казакевич; В.И. Карасик; Ю.Н. Караулов; П.Б. Паршин; Г.Г. Почепцов; А.П. Чудинов; Е.И. Шейгал).
Актуальность исследования обусловлена следующими факторами:
1) Возрастающей значимостью различных аспектов интернет-коммуникации с точки зрения социолингвистики, психолингвистики, прагмалингвистики и лингвистики текста
2) Необходимостью изучения речевой деятельности современного лидера оппозиции. Канал коммуникации влияет на форму презентации личности в Интернете, тем самым способствуя развитию новых способов самовыражения языковой личности и ее позиции в Интернете
3) Недостаточной изученностью механизмов речевого воздействия. Изучение обусловлено практической направленностью, поскольку благодаря эффективности выступлений представителей политической языковой культуры можно судить об успешном формировании речевого образа
Материалом исследования послужили расшифровки видео и аудиозаписей публичных выступлений А.А. Навального; его ответы во время дебатов с Игорем Стрелковым от 20 июля 2017 и Артемия Лебедева от 26 января 2017 на телеканале «Дождь»; интервью в период с 2011 по 2018 гг. (изданию «Медуза» от 15 декабря 2016 г., интервью Юрию Дудю от 18 апреля 2017 г. и т.д.); интерактивные медиа (публикации в Twitter, публикации в Instagram, каналы на YouTube, посты в Telegram-канале) и массовые мероприятия (речь в зале суда от 3 февраля 2017 г.; речь на митинге в Екатеринбурге от 16 сентября 2017 г.; речь Алексея Навального на митинге от 9 сентября на Болотной площади 2013г.). Также Записи из блога navalny.com за период с мая 2011 г. по декабрь 2017 г. и программный текст в рамках президентской кампании (декабрь 2017 г.) Общий объем – 134 микротекста.
Научная новизна исследования заключается в том, что в нем впервые предпринято описание речевого портрета политика А.А. Навального.
Теоретическая значимость работы обусловлена тем, что ее основные положения дополняют и развивают научные представления о языковой личности современного политика.
Практическая значимость исследования заключается в возможности применять полученные результаты для повышения эффективности политической коммуникации, использовать в практике работы специалистов по общественным связям, занимающихся текстовой деятельностью. Материалы исследования могут быть применены в области спичрайтинга, в реализации устных выступлений, а также в разработке спецкурсов и спецсеминаров по разным разделам коммуникативной лингвистики.
Методологическую основу данной работы составляют положения ряда научных направлений:
1) Теории коммуникации (В. Н. Денисенко, Е.Ю. Чеботарева, Ю. Камельчук, И. Н. Тупицына);
2) Интернет-коммуникации (Н.А. Ахренова, Е.А. Вежновец А.А. Селютин, И.Г. Сидорова)
3) Теории политической коммуникации (А.П. Чудинов, Т. В. Алиева, О.С. Иссерс, И.А. Стернин, В.А. Сулимов, А. Н. Баранов, З. Харрис)
Методы, которые использовались в работе на этапе сбора материала: методы аналитического чтения, лингвистической выборки.
Для изучения особенностей коммуникационных стратегий, применяемых российским политиком, использовались следующие методы исследования:
1) Метод Ципфа (для контент–анализа текстов);
2) Метод сплошной выборки (используется при сборе материала, когда исследуемые языковые единицы (слова, словосочетания, предложения, сверхфразовые единства, микротекст) «выбираются» по мере их встречаемости в процессе чтения текста);
3) Метод моделирования (для построения речевого портрета и исследования его свойств);
4) Методы лингвистического анализа (используются при обработке фактического материала).
Структура исследования определяется целью работы. Работа состоит из введения, трех глав и заключения, включает список использованной научной литературы и приложения.
Во Введении обосновывается выбор темы работы, ее актуальность, формулируется объект и предмет исследования, указываются цель, задачи, определяются методы исследования, его теоретическая база.
В первой главе исследуются теоретические основы речевого воздействия, дается характеристика речевого портрета, описывается модель речевого портретирования, изучаются интернет-коммуникации, оказывающие влияние на создание вербального имиджа.
Во второй главе рассматривается специфика речевого воздействие в политической коммуникации, анализируются речевые способы манипулятивного воздействия на общественное сознание.
В третьей главе составляется речевой портрет политического лидера, а также моделируется вербальный имидж оппозиционера.
В Заключении обобщены теоретические и практические результаты исследования, а также рассматриваются возможные перспективы научного поиска в представленной области.
В Приложении представлен полный перечень текстовых материалов, используемый в исследовании; приведены результаты метода Ципфа (оформленные в таблицах); два текста, на материале которых производился анализ языковых единиц; интервью независимому общественно-политическому изданию «Медуза», а также Диаграмма удельного веса ролей в процентном соотношении.

Глава 1. Теоретико-методологические основы исследования речевого портрета

1.1 Речевое портретирование как способ изучения языковой личности

1.1.1 Понятие «речевой портрет» в современной лингвистике
Понятие «речевой портрет» в лингвистике изучается в тесной связи с феноменом языковой личности. С 90–х гг. ХХ в. понятие «языковая личность» становится «системообразующим филологическим понятием».
Большинством исследователей в настоящее время оно оценивается как интегративное, послужившее началом нового этапа в развитии языкознания – антрополингвистики.
Действительно, данное понятие активно используется в лингводидактике и психолингвистике, стилистике художественной речи и лингвокультурологии, коммуникативной лингвистике и лингвоперсонологии. Не смотря на это, не существует единства в его трактовке.
Языковая личность – тот, кто присваивает язык; то есть тот, для кого язык есть речь. Языковая личность характеризуется не столько тем, что она знает о языке, сколько тем, что она может с языком делать» [Богин 1984: 3].
В своей докторской диссертации Г.И. Богин дополняет это определение: языковая личность определяется им как «человек; рассматриваемый с точки зрения его готовности производить речевые поступки, создавать и принимать произведения речи» [Богин 1984: 1]. Самое точное определение дает Ю.Н. Караулов.
Под языковой личностью он понимает «совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие им речевых произведений (текстов), которые различаются:
а) степенью структурно-языковой сложности;
б) глубиной и точностью отражения действительности;
в) определенной целевой направленностью» [Караулов 1967: 3].
Структуру языковой личности автор представляет состоящей из трех уровней:
1) вербально–семантического (нормальное владение естественным языком);
2) когнитивного (понятия, идеи, концепты, складывающиеся у каждой языковой индивидуальности в более или менее упорядоченную, более или менее систематизированную «картину мира», отражающую иерархию ценностей);
3) прагматического (цели, мотивы, интересы, установки и интернациональности).
В процессе исследования языковой личности ученые нередко пытаются учесть в процессе дифференциации языковых личностей не только собственно речевые особенности, но и специфику проявления социально–психологических параметров, что, чрезвычайно усложняет анализ. В связи с этим ряд ученых предлагает говорить не о языковой личности как таковой, о ее речевом портрете, сугубо о языковой составляющей, проявляющейся в процессе коммуникации.
Речевой портрет можно описывать как статическую величину, которая рассматривается в определенный отрезок времени и которая детерминируется условиями, задающимися особенностями жанра и регистра речи. «Языковой личности» же свойственна динамика в ее развитии.
По мнению Д.С. Мухортова, в зависимости от многочисленных и постоянно меняющихся экстралингвистических параметров трансформируется репертуар языковых средств, меняются такие характеристики речи, как общее тематическое содержание, конфигурация межличностных отношений участников коммуникации, отражающаяся на использовании ими в речи «формальной» и «неформальной» лексики, формы речевого общения (устная/письменная, подготовленная/спонтанная речь, монолог/диалог).
В отличие от «языковой личности» «речевой портрет» предполагает некий срез в развитии коммуникативного потенциала человека, а, с другой стороны, его можно представить как совокупность характеристик; составляющих речевой имидж личности, это то, как традиционно воспринимает и оценивает данного человека общественность, то есть некий стереотипный образ. Обратившись к существующим определениям понятия «речевой портрет», оценим их продуктивность в исследовании речевого портрета не реальной личности, а литературного персонажа. М.В. Китайгородская и Н.Н. Розанова в своей социолингвистической работе «Русский речевой портрет» толкуют «речевой портрет» как «функциональную модель языковой личности» [Китайгородская, Розанова 1995: 13].
В своем исследовании ученые ориентированы на изучение, прежде всего проявления языковой личности в разговорной речи. Функциональность, на наш взгляд, является, несомненно, важной характеристикой речевого портрета, однако в нашей работе этой характеристики недостаточно.
Конструированность речевого портрета персонажа обуславливает необходимость обращения и к автору/авторской концепции образа, которая предопределяет речевое поведение персонажа наряду с сюжетной ситуативностью, логика которой также определяет тип коммуникации.
Исследователь выделяет ряд характеристик личности, отражающихся в речевом портрете: возрастные, гендерные, психологические, социальные, этнокультурные и лингвистические. Настоящее определение, безусловно, представляет для нас интерес, поскольку уточняет значимость параметров коммуникативной личности для формирования ее речевого портрета и их взаимовлиянии с ним.
Однако, персонаж художественного произведения – личность, развивающаяся и эволюционирующая в течение всего повествования, и мы ставим целью проследить за его развитием, отражающимся в речи персонажа, которое невозможно зафиксировать, наблюдая за героем лишь в определенный отрезок его существования.
Под речевым портретом понимается «набор речевых предпочтений говорящего в конкретных обстоятельствах для актуализации определенных намерений и стратегий воздействия на слушающего».
Данное определение фиксирует важный для анализа речевого портрета момент его ситуативной прагматико-коммуникативной обусловленности, однако, для нашего исследования более акту.
Речевой портрет с этих позиций представляет собой совокупность специфических фонетических, грамматических и лексических особенностей речи литературного героя.
Добавим к этому определению важность изучения синтаксического уровня проявления речевого портрета. Создавая образ персонажа, автор литературного произведения наделяет его речевой характеристикой, основные приметы и свойства которой, он, автор, стремится сохранить до конца произведения. Возникает возможность говорить о речевом портрете персонажа, о своеобразном идиолекте героя, как основе его художественно–образного единства.
В представленном определении исследователи учитывают аспект авторской концепции в создании особого характера персонажа, что очень важно и в нашей работе. Вместе с тем, мы полагаем, что не всегда речевые характеристики литературного героя остаются неизменными. В некоторых случаях в течение повествования персонаж эволюционирует, а вместе с ним и основные свойства его речевой характеристики. Эти изменения могут быть слишком контрастны, что определяется художественной логикой/условностью.
Словарь-справочник лингвистических терминов сближает понятия «речевой портрет» и «речевая характеристика»: «Речевая характеристика (речевой портрет) – это подбор особых для каждого действующего лица литературного произведения слов и выражений как средство художественного изображения персонажей. В одних случаях для этой цели используются слова и синтаксические конструкции книжной речи, в других средством речевой характеристики служат просторечная лексика и необработанный синтаксис, а также излюбленные «словечки» и обороты речи, пристрастие к которым характеризует литературный персонаж 12 с той или иной стороны (общекультурной, социальной, профессиональной)».
Изученные определения понятия «речевой портрет» позволили, во-первых, сделать вывод о том, что наиболее частотной в лингвистике является адаптация понятия под исследование языковой личности реального человека/группы людей. Во-вторых, анализ определений позволил актуализировать те важные моменты, которые необходимо учитывать в анализе речевого портрета персонажа. Эта актуализация помогла сформулировать следующее «рабочее» определение понятия «речевой портрет», которое будет использоваться нами далее.
Речевой портрет – это совокупность речевых характеристик литературного героя как сконструированной автором личности, выраженных в специфическом фонетическом, грамматическом, лексическом и синтаксическом строе языка и актуализирующих определенные речевые намерения и стратегии.
1.1.2 Изучение языковой личности и речевого портрета
Современная наука о языке является антропоцентричной, в центре внимания исследователей оказывается человек; его личность. По словам современных исследователей, «…уже с конца прошлого века в рамках изменения научной парадигмы гуманитарного знания маятник начинает двигаться в обратную сторону, и на место господствующей сциентистской, системно структурной и статической парадигме приходит парадигма антропоцентрическая, функциональная, когнитивная и динамическая, возвратившая человеку статус «меры всех вещей» и вернувшая его в центр мироздания».
В центр современной антропоцентрической лингвистики ставится понятие «языковой личности», то есть человека в его способности совершать речевые поступки.
Проблемами, связанными с изучением языковой личности, занимались многие ученые (В.В. Виноградов, А.А. Потебня, В. Вундт, Л.В. Щерба, Е.Д. Поливанов, Э. Сепир, Дж.Р. Ферс, Б. Уорф, Дж. Остин, П. Грайс, Г.И. Богин, А.А. Залевская, В.Г. Гак; Т.Г. Винокур, Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, В.И. Карасик; Ю.Н. Караулов, О.Б. Сиротинина, Т.В. Кочеткова).
Впервые в науку это понятие было введено В.В. Виноградовым. Ученый подошел к понятию языковой личности путем исследования языка художественной литературы. В.В. Виноградова интересовал, прежде всего, вопрос о соотношении в произведении языковой личности, художественного образа и образа автора. Первые описания конкретных языковых личностей также принадлежат перу В.В. Виноградова (глава «Опыты риторического анализа» монографии «О художественной прозе») [Виноградов 1930: 120–146].
Однако наиболее полное и фундаментальное исследование, связанное с концептом «языковая личность», принадлежит Ю.Н. Караулову. Его определение «языковой личности» является наиболее распространенным и общепризнанным в современной лингвистике.
В своей книге «Русский язык и языковая личность» Ю.Н. Караулов, разрабатывая понятие языковой личности, показывает, что оно является системообразующим для описания национального языка и на его основе оказывается возможным достичь нового синтеза знаний о русском языке, преломленном через структуру языковой личности [Караулов 1986: 62].
По Ю.Н. Караулову, языковая личность предстает как многослойный и многокомпонентный набор языковых способностей, умений, готовностей к осуществлению речевых поступков, которые классифицируются, с одной стороны, по видам речевой деятельности (аудирование, говорение, письмо, чтение), с другой – по уровням языка.
Автор книги считает, что языковая личность имеет трехуровневую организацию. Нулевым Караулов называет уровень, который отражает степень владения обыденным языком. На этом уровне ординарной языковой семантики, на уровне смысловых связей слов, их сочетаний и лексико-семантических отношений еще нет возможностей для проявления индивидуальности. Этот уровень исследования языка (названный ученым вербально-семантическим), является нулевым для личности, однако он составляет необходимую предпосылку ее становления и функционирования.
Языковая личность, по мнению исследователя, начинается по ту сторону обыденного языка, когда в игру вступают интеллектуальные силы, и первый уровень (после нулевого) ее изучения – выявление, установление иерархии смыслов и ценностей в ее тезаурусе. Этот первый уровень изучения языковой личности, который называется лингвокогнитивным, предполагает вычленение и анализ переменной, вариативной части в ее картине мира, части, специфической для данной личности и неповторимой. Этого можно достичь лишь при условии, что базовая, инвариантная часть картины мира, единая и общая для целой эпохи, нам известна.
Термин «языковая личность» сегодня является одним из самых востребованных в лингвистических исследованиях, имеющих антропологическую направленность: в психолингвистике, лингвокультурологии, коммуникативной лингвистике, лингвоперсонологии.
Данное понятие может быть определено как «совокупность черт, определяющих речевую деятельность индивида» [Рогова 2014: 157].
Впервые словосочетание «языковая личность» в отечественной лингвистике появилось в работе В.В. Виноградова «О художественной прозе» в 1930 г; однако исследователь не позиционирует его как научный термин и предметно не разрабатывает. Лишь в 1980–е гг. понятие языковой личности было введено в научный обиход Г.И. Богиным и Ю.Н. Карауловым. Первый из ученых в работе «Современная лингводидактика» определил языковую личность как того, «кто присваивает язык», того, «для кого язык есть речь» [Богин 1984: 148].
Ю.Н. Караулов в исследовании «Русский язык и языковая личность» дал определение, ставшее базовым и определившее развитие антрополингвистики на многие годы вперед: «совокупность (и результат реализации) способностей индивида к созданию и восприятию речевых произведений (текстов), различающихся:
а) степенью структурно-языковой сложности;
б) глубиной и точностью отражения действительности;
в) определенной целевой направленностью».
Важно отметить, что современная лингвистика опирается на представление о языковой личности как об иерархически организованной уровневой структуре. При этом чаще всего лингвисты пользуются структурой, разработанной Ю.Н. Карауловым.
Ученый выделил три уровня изучения языковой личности, каждый из которых складывается из специфических типовых элементов:
а) единиц соответствующего уровня;
б) отношений между ними;
в) стереотипных их объединений, особых, свойственных каждому уровню комплексов.
Первый уровень, философским аспектом которого является язык; назван исследователем вербально-семантическим, подразумевающим владение лексикой и грамматикой языка. Его единицами являются отдельные слова, с грамматико–парадигматическими, семантико-синтаксическими и ассоциативными отношениями между собой, а стереотипами выступают модели словосочетаний и предложений.
По мнению Ю.Н. Караулова, вербально-семантический уровень нейтрален для выявления языковой личности (не случайно автор называет его нулевым), поскольку элементы данного уровня принимаются как данность личностью, которая не в состоянии изменить собственно язык; носителем которого является. Непосредственно индивидуальный выбор, предпочтение оказываются возможными для языковой личности только на последующих уровнях – втором и третьем.
Второй структурный уровень охарактеризован Ю.Н. Карауловым как лингво-когнитивный (тезаурусный), философским аспектом которого является интеллект, а в качестве единиц, которого выступают понятия (концепты), находящиеся в подчинительно-координационных отношениях и выстраивающиеся в упорядоченную систему – языковую картину мира.
Стереотипами на этом уровне являются устойчивые стандартные связи между концептами, находящие выражение в генерализованных высказываниях, дефинициях, афоризмах, крылатых выражениях, пословицах и поговорках, из всего богатства и многообразия которых каждая языковая личность выбирает именно те, которые соответствуют устойчивым связям между понятиями в ее тезаурусе.
Третий уровень в структуре языковой личности – мотивационный, философским аспектом которого является действительность. Как замечает Ю.Н. Караулов, данный уровень является наиболее индивидуальным, а потому, «менее ясным по своей структуре» [Караулов 1986: 33].
Однако и для него могут быть выявлены элементы: единицами в данном случае могут считаться деятельностно-коммуникативные потребности, отношениями – сферы общения, коммуникативные ситуации, коммуникативные роли, «коммуникативная сеть»; стереотипами – образы (символы) прецедентных текстов культуры.
Таким образом, можно утверждать, что в современной лингвистике основные аспекты исследования языковой личности соотносятся с изучением ее структурных уровней, прежде всего, со вторым и третьим – это анализ отдельных концептов и выявление общей языковой картины мира языковой личности и анализ коммуникации, коммуникативных ситуаций, коммуникативных ролей, коммуникативных стратегий и тактик языковой личности.
В современной исследовательской литературе понятие «речевой портрет» характеризуется высокой степенью употребления, но при этом нередко не дифференцируется со смежными понятиями. Как следствие, возникает необходимость, прежде всего, дать определение ключевому понятию и прояснить ряд соположенных терминов.
Отметим, что речевое портретирование родилось как социолингвистическое исследование в середине 60-х гг. ХХ в; благодаря М.В. Панову, разработавшему фонетические портреты ряда политических деятелей, писателей, ученых ХVIII-ХХ вв. [Панов 1990: 17].
Впоследствии эта идея была развита другими лингвистами (Т.Г. Винокуром, Е.А. Земской, Т.И. Ерофеевой, М.В Китайгородской, Н.Н. Розановой, Т.М. Николаевой) и вылилась в целое направление социолингвистического портретирования, предполагающего, что речь отдельной личности в большей или меньшей степени содержит типичные черты определенной социальной категории.
Соответственно, при таком подходе происходит отбор «диагносцирующих пятен» и создается коллективный речевой портрет с опорой на два класса характеристик:
1) особенности внабореязыковых средств;
2) особенности вречевом поведении.
За последнее время появилось достаточно исследований, в которых предприняты попытки «нарисовать» речевые портреты представителей различных социальных групп: русской интеллигенции (Л.П. Крысин), носителя просторечия (В.Д. Черняк), бизнесмена (Т.А. Милехина), «нового русского» (Е.Я. Шмелева).
Очевидно, что коллективный речевой портрет должен максимально абстрагироваться от индивидуальных различий и обладать высокой мерой обобщения. Смежным по отношению к коллективному речевому портрету является понятие «лингвокультурный типаж», введенное в научный обиход В.И. Карасиком и понимаемое как типичный представитель определенной этносоциальной группы, узнаваемой по специфическим характеристикам вербального и невербального поведения и выводимой ценностной ориентацией. Как видно из определения, речевой портрет может описывать речевое поведение лингвокультурного типажа, являться способом его воссоздания.
Следует отметить, что результатом систематизации языкового мате-риала может быть не только коллективный, но и индивидуальный речевой портрет, что убедительно доказано новой научной дисциплиной -лингвоперсонологией.
Достаточно, например, назвать работы Е.В. Осетровой, Л.В. Ениной, Н.А. Купиной, Л.Г. Самотик. В частности, в сфере политической лингвистики превалирует индивидуальное речевое портретирование, поскольку мир политики предстает в сознании массового реципиента в лицах ее лидеров. Традиционно моделью описания при индивидуальном речевом портретировании служит модель языковой личности, предложенная Ю.Н. Карауловым, а в качестве «диагносцирующих пятен» выступают не общие для какого–либо объединения людей особенности, а индивидуальные особенности языковой личности.
Таким образом, можно сказать, что сегодня под речевым портретом понимают комплексную характеристику речи отдельной (индивидуальной) или коллективной языковой личности, включающей в себя детальное описание речевых особенностей на всех уровнях реализации языковой компетенции, с учетом специфики речевого поведения, особенностей личных (психологических) и профессиональных (социальных) параметров [Мамаева 2014: 69].
Заметим, что в исследовательской литературе часто в качестве синонимичного к термину «речевой портрет» употребляется выражение «языковой портрет», однако, данные понятия несводимы одно к другому.
Под языковым портретированием ученый понимает реконструкцию языковой личности, предполагающую «воссоздание компонентов ее облика, сведений о которых нет у исследователя (будь то данные внеязыкового порядка или глубинные характеристики тезауруса и прагматикона)», в то время как речевое портретирование осуществляется путем непосредственного наблюдения доступных фактов.
Языковой портрет составляется посредством изучения письменных текстов, а речевой – на основе изучения всех форм речи, часто с предпочтением ее устной разновидности. Как следствие, языковой портрет характеризует языковые личности прошлого, а речевой – современников. Итак; не вызывает сомнений, что речевое портретирование опирается прежде всего на факты, доступные непосредственному наблюдению. Значит, и это особенно актуально при составлении индивидуальных речевых портретов политиков, достаточно часто исследователь имеет дело лишь с той стороной языковой личности, которая может быть названа внешней, открытой для всех окружающих. Такая сторона языковой личности сегодня соотносится с понятием речевого имиджа, определяемого как публичный речевой облик (образ) человека, который «создается и культивируется с целью воздействия на адресата» [Осетрова 2014: 11].
Необходимо иметь в виду, что не всегда речевой имидж является искусственным конструктом, он может быть и реальным: чем точнее совпадает публичный речевой образ с действительной языковой личностью, тем он естественнее и тем более соответствует непосредственно языковой личности полученный в ходе исследования речевой портрет.
И, наоборот, чем сильнее расходится выбранный для публичной сферы речевой образ с неконтролируемым речевым поведением, тем более правомерно говорить о деформирующей истинную языковую личность имиджевой речевой маске, сознательном речевом перевоплощении говорящего субъекта.
С данным положением связано также и то, что в последнее время речевой портрет все больше рассматривается как динамическое явление: Т.П. Тарасенко определяет его как «совокупность языковых и речевых характеристик коммуникативной личности или определенного социума в отдельно взятый период существования» [Тарасенко 2007: 8].
Ясно, что языковая личность может менять речевой образ и выбирать такой его вариант, который наиболее отвечает задачам того или иного жизненного этапа.
Обобщая, можно сделать вывод, что в современной лингвистике понятие речевого портрета часто толкуется исходя из целей и задач исследования, однако объект наблюдения при речевом портретировании остается неизменным – это языковая личность. В кругу смежных понятий речевой портрет трактуется как способ комплексного изучения индивидуальной или коллективной языковой личности. При его составлении исследователь имеет дело с фактами, доступными для наблюдения, часто с внешней, публичной стороной языковой личности.

1.2 Интернет коммуникация, как формирование вербального имиджа

Интернет-коммуникация – один из новых источников материала для речевого портретирования. Современный человек все чаще использует жанры виртуальной коммуникации с целью самопрезентации, причем мода на жанры интернет общения постоянно меняется: в последнее время блоги уступают по популярности микроблогам и социальным сетям. Смена жанровой палитры приводит к тому, что многие научные идеи, бывшие актуальными по отношению к интернет-коммуникации, устаревают или требуют пересмотра.
Виртуальная личность обладает следующими характерными чертами:
1) Бестелесность – редукция личности до ее текстовой реализации;
2) Анонимность – сокрытие реального имени;
3) Разнообразные типы идентификации – возможность присваивать виртуальной личности любой набор характеристик;
4) Множественность – возможность создания нескольких различных виртуальных личностей;
5) Автоматизация – использование компьютерных программ с целью полной или частичной симуляции активности виртуальной личности.
Таким образом, в виртуальной коммуникации происходит трансформация языковой личности в силу того, что возникшая в конце XX века коммуникативная среда влияет на все аспекты речевого поведения интернет-пользователя. Е. Горный предлагает рассматривать такую виртуальную личность как творческую форму, как форму реализации поэтической стратегии самоизобретения.
В начале XXI века исследователи отмечали, что в общении в виртуальной среде меняется отношение языковой личности ко времени, модели коммуникации, приоритетам, в то же время некоторые параметры, игравшие значительную роль в непосредственной коммуникации, становятся неважными: внешность, пол, раса, национальность теряют значимость в виртуальном взаимодействии. Также стирается грань между личностно ориентированным и статусным ориентированным общением [Карасик 2002: 24-25].
Кроме анонимности основными особенностями общения в Интернете называли добровольность контакта, осложнение эмоциональной составляющей общения, стремление к нетипичному, ненормативному поведению, сильное влияние механизмов стерео типизации и идентификации, также можно говорить о бесконечной возможности самопрезентации. Самопрезентация мыслится как реализация виртуальной личности в виртуальной среде.
В новой коммуникативной среде перед человеком встает необходимость построения виртуальной личности, однако отсутствуют четкие стандарты, которые ограничивают авторскую свободу и таким образом служат ориентиром в коммуникативной деятельности, то есть перед человеком встает необходимость овладеть особой дискурсной компетенцией. Это важнейшая составляющая коммуникативной компетенции, которая заключается в «овладении дискурсом как функциональным выбором и осуществлением определенных базовых для тех или иных коммуникативных ситуаций речевых и поведенческих реализаций.
Взаимодействие людей в глобальной электронной сети создало медиальную коммуникативную среду. В этой среде зарождаются, закрепляются и распространяются инновационные формы общения, постоянно пополняющие коммуникативный опыт социума. Ученые отмечали, что практика электронной коммуникации обнаруживает недостаточное владение такой компетенцией.
Можно говорить о том, что речевая практика в интернет–пространстве позволила сформировать определенные правила речевого поведения «виртуальной» личности. Прежде всего, это правила, задаваемые жанровой формой.
Альтернативой традиционным СМИ стал самый современный канал коммуникации – интерактивные медиа. В политическом PR их используют для того, чтобы ответить на запросы аудитории и обменяться информацией. Для этого политик сотрудничает с «новыми медиа»: онлайн–изданиями, youtube–каналами, telegram-каналами; активно использует Instagram, Twitter, Facebook, Вконтакте и YouTube. Коммуникация через интерактивные медиа – это способ добиться высокой вовлеченности даже при сравнительно невысоком охвате аудитории. Главная особенность канала заключается в том, что получатель информации сам отбирает типы сообщений, которые он хочет видеть.
Таким образом, коммуникация получает двустороннюю направленность. Несмотря на относительную молодость канала, он может посоревноваться в качестве с применяемыми технологиями работы со СМИ.
Наиболее зрелищный канал коммуникации, используемый в политическом PR, – это массовые мероприятия. Политик организует их либо участвует в митингах, демонстрациях, пикетах, встречах с избирателями, конференциях. Цель массовых мероприятий такого рода – мотивировать аудиторию и укрепить свой авторитет. Охват аудитории, естественно, ниже, чем при использовании медиа ресурсов, однако все внимание собравшихся на мероприятии приковано к политику. Главными помехами на пути к эффективному массовому мероприятию могут стать неподходящая атмосфера и низкая посещаемость. Предотвратить указанные риски поможет продуманный сценарий и грамотное продвижение.
Отличным решением станет сочетание этого типа коммуникации с интерактивными медиа: оба канала, благодаря эмоциональному контенту, позволяют добиться максимальной вовлеченности при минимальной цене за контакт. Направление коммуникации в этом случае – частично двустороннее.
Любая PR-кампания начинается с планирования и сбора данных (в первую очередь о целевой аудитории, но не только). Один из неизбежных вопросов – выбор канала коммуникации. Этот выбор влияет на бюджет всей кампании и в немалой степени на ее успех.
Основными вопросами при планировании коммуникационной кампании являются такие, как: Какие цели и задачи вы ставите перед этой конкретной кампанией? Как целевая аудитория получит ваши сообщения (по каким каналам, в какой форме)? Как люди могут воспринять ваши послания? Только четко ответив на эти вопросы, можно приступать к выбору подходящих медиаканалов.
Здесь нам пригодится теория профессора Халлахана. Американский профессор Халлахан разработал модель интегрированных медиаканалов, которой мы воспользовались для составления перечня текстовых материалов Алексея Навального (см. приложение 1).
Согласно теории, существует пять категорий современных медиаканалов (см. Таблицу 1).

Таблица 1. Категории медиаканалов

1) СМИ;
2) интерактивные медиа;
3) контролируемые медиа;
4) массовые мероприятия;
5) коммуникация один на один.
СМИ и интерактивные медиа (такие как интернет) относятся к массовым средствам коммуникации, они требуют использования высоких технологий и не предполагают прямого общения между людьми. Массовые мероприятия и личные встречи, наоборот, в меньшей степени требуют технических знаний и навыков и очень эффективны с точки зрения завязывания личных контактов.
Контролируемые медиа в этой системе находятся где-то посередине. Под «контролируемыми» маркетологи понимают такие каналы, которые не принадлежат бренду и сами задают форматы публикаций, но оставляют за брендом право выбирать содержание той информации, которую они хотят разместить. В онлайн-среде это социальные сети, платформы для блогинга, форумы. В офлайне это рекламные носители: стенды, дисплеи, книги, объявления и сувенирная продукция. Они ближе по духу к массовым СМИ, хотя и тяготеют к менее формальному общению с аудиторией.
Как правило, политик; стремясь достичь высокого охвата аудитории, транслирует множество сообщений по разным медиаканалам. Сложно выделить наиболее актуальные каналы – для каждого типа аудитории наиболее эффективны разные типы каналов и сообщений. Они отличаются по содержанию и объему, визуализации и особенностям языка, характеру информации и вариантам ее подачи.
С одной стороны, речевые стратегии формируют образ политика в глазах общественности, с другой – выбор коммуникационной стратегии в целом и речевой в частности зависит от имиджа коммуникатора. Можно выделить различные основания классификации политического имиджа:
1) по субъекту (имидж политического деятеля, имидж партии, движения);
2) по этапности и стадийности политического процесса (исходный, текущий, завершающий);
3) по категории (реальный – идеальный);
4) по модальности (позитивный – негативный);
5) по сопоставительному признаку (имидж кандидата – имидж конкурента).
В зависимости от критерия, лежащего в основе классификации политических имиджей, их можно различать:
1) по объекту (персональный и кооперативный);
2) по соотношению с другими объектами (единичный -множественный);
3) по содержанию (простой – сложный);
4) по оригинальности характеристик (оригинальный – типичный);
5) по контексту имиджирования (личный, политический, профессиональный);
6) по полу (мужской – женский);
7) по возрасту (молодежный – зрелый);
8) по социальной категории (имиджполитика, бизнесмена, поп-звезды);
9) по длительности существования (постоянный – ситуативный);
10) по параметрам проявления (эмоционально-чувственный, когнитивный).
Блог можно рассматривать как специфический жанр интернет-коммуникации, который часто отождествляется либо с дневниковыми записями, либо с жанрами СМИ. Однако нельзя отрицать того, что специфика виртуальной сферы общения определяет особенности бытующих в ней жанров. Блог приобретает новые черты, не свойственные ни дневнику, ни жанрам СМИ.
Дневник – форма повествования, которое ведется от первого лица; записанные реальными людьми сведения о текущих событиях своей жизни [Литературный энциклопедический словарь 1990: 352].
Особенностью 20 дневника является то, что дневниковые записи всегда современны фиксируемым событиям. Специфика дневника как бытового письменного жанра – предельная искренность, достоверность, выражение своих чувств, как правило, без оглядки на чье-ибо мнение. «Дневник – самый, наверное, странный жанр: автопортрет в запертой комнате. Вроде бы зрителей в нее пускать не принято, ибо грешно разрешать посторонним вход туда, куда и сам со временем начинаешь наведываться с опаской…». Исследователи, раскрывающие специфику и тональность жанра дневниковых записей, подчеркивают их интимный характер. Возникает понятие экстимного дневника, в котором интимность уступает место экстимности.
Конечно, сближает блог с классическим интимным дневником презентация информации, носящей личный характер, которую обычно не представляют в живом общении, однако это характерно не для всех блогов. Принципиальным отличием между блогом и дневником является целевая аудитория: классический личный дневник не предназначен для чтения другими, скрывается от посторонних глаз, блог же изначально создан для самопрезентации перед неограниченной аудиторией, призван не только способствовать самовыражению блогера, но и устанавливать его связь с другими людьми. Кроме того, личный дневник подразумевает целостность записи, которая ограничивается хронологическими, личностными и идеологическими рамками: ведущий дневник пишет о том, что с ним произошло за определенный, заведомо конечный период времени. Блогосфера построена на обратном принципе относительной незавершенности текста и его последующего развития в сети через комментарии, читательские и авторские, с возможностью спонтанного коллективного завершения. У текстов блогосферы нет единого и безусловного автора, а есть автор темы, отправной позиции, реже коммуникативной провокации, и «к его начальному авторству спонтанно и разнородно присоединяются соавторства других голосов в сети».
По мнению исследователей и авторов сетевых дневников, блоги выполняют основные функции средств массовой информации (информационной и воздействующей функций). Кроме того, блоги обладают теми же особенностями, что и сетевые СМИ: гипертекстуальностью (системой связи между отдельными документами посредством гиперссылок), интерактивностью (прямым взаимодействием аудитории СМИ с редакцией) и мультимедийностью (сочетанием разных каналов передачи информации – вербального и невербального: аудиального, визуального). Однако не очень высокое качество излагаемой информации, отсутствие стопроцентной ее достоверности, высокая доля субъективности, неточность формулировок; «упор на мнения, а не на факты, меньшая численность аудитории, непрофессионализм авторов» не позволяют отнести блог к СМИ. Отказывая блогам в статусе новых средств массовой информации, приверженцы этого мнения «проводят параллели между блогами профессиональных авторов и авторскими колонками».
Стоит отметить, что некоторые блоги совершенного не представляется возможным отнести к жанру интернет-СМИ, так как они не затрагивают политические и социальные темы, предпочитая описывать внутреннюю жизнь личности. Иными словами, тематика блогов охватывает обширный круг вопросов: досуг и профессиональная деятельность пользователя, его личные переживания и творчество, политические, социальные и культурные проблемы общества.
Исследователи блогов пришли к выводу, что содержание блога – самая важная его характеристика.
В данной типологии выделяются информационные блоги (зачастую автор такого блога затрагивает острые социальные проблемы), политические блоги (посвящены обсуждению политической жизни общества и обычно ведутся политиком или журналистом), блоги – путевые очерки (авторы подобных блогов пишут в основном или только о своих путешествиях), развлекательные блоги.
Данная классификация охватывает только блоги, расположенные на платформе LiveJournal, при этом не упоминаются блоги, посвященные личной жизни автора, пиар-блоги, поэтому данную классификацию нельзя считать полной. Более того, блоги, будучи подвижными и интерактивными, «часто меняют жанры, подстраиваясь под специфику авторского восприятия того или иного события, рецепции блогов читателями и других факторов».
Существует классификация блогов, связанная с личностью автора. Исследователи выделяют три типа: личный блог (ведется одним человеком, обычно владельцем блога, реже – наемным работником), социальный / коллективный блог (такой блог ведется группой авторов) и призрачный блог. В призрачном блоге неустановленный автор ведет журнал от чьего-либо лица и скрывается под маской придуманного индивида или известного лица.
Представляется более целесообразным делить блоги на личные и коллективные по количеству авторов текстов одного блога и отдельно рассматривать вопрос о том, пишет ли блогер от собственного имени или скрывает свою личность.
Ученые выделяют следующие функции блогов:
1) Функция самопрезентации. Данная функция признается одной из важнейших функций блога. В сетевом дневнике у его автора есть возможность открыть для аудитории те грани своей личности, которые он считает важными для формирования представления о себе;
2) Функция развлечения. Блоги чаще всего содержат информацию, которая может быть интересна для широкой аудитории, может представлять собой развлекательное чтение;
3) Функция «сплочения и удержания социальных связей». Ведение виртуального дневника может восстановить прервавшуюся в реальной жизни коммуникацию и даст возможность оперативно узнавать о жизни и мировоззрении знакомых;
4) Коммуникативная функция. Отмечается, что многие блогеры ведут и читают блоги ради общения с интересными ими людьми (не только со знакомыми в реальной жизни);
5) Коммерческая функция. Популярность блогов привлекает в блогосферу производителей товаров и услуг, посредством сетевых дневников они могут распространять рекламу. Отмечается существование класса дневников, которые предназначены для первой публикации произведений автора и стимулирования интереса к ним (к примеру, подобный прием наблюдается в блоге Бориса Акунина «Любовь к истории»);
6) Функция мемуаров. Блог может осознаваться как пространство, где концентрируются воспоминания блогера, которые могут быть востребованы в будущем. Таким образом, создается своеобразная отложенная коммуникация с самим собой;
7) Функция саморазвития. Ведение блога может стимулировать его автора к работе над собственной самопрезентацией. Публичность дневника мотивирует блогера учиться грамотнее выражать свои мысли, чтобы читатель мог лучше понять описываемые события;
8) Психотерапевтическая функция. Блог, по мнению самих авторов интернет–дневников, позволяет «выплеснуть эмоции», «сказать о наболевшем», «успокоить нервы».
В современной интернет – коммуникации потенциальная анонимность как ключевая характеристика, присущая автору и адресату в Интернете, подвергается переосмыслению: современные технологии позволяют опознать, отследить участника коммуникации и привлечь к ответственности за противоправные деяния, если таковые имели место. В то же время кодовая раскрепощенность подвергается коррекции непоследовательно: законы, регулирующие пространство Интернета, не оказали значительного влияния на признаки интернет–письма, таким образом, потенциальная анонимность коммуникантов «определяется отсутствием установки на обязательное знакомство с собеседником, а специфика речевого поведения становится важнейшим средством авторизации (самоидентификации) коммуниканта в пространстве Интернета», что дает нам возможность обратиться к теории виртуальной личности.
Создаваемая в блоге картина жизни проходит читательский тест на правдивость, при этом ложь относительно каких-либо фактов имеет высокие шансы быть раскрытой, так как в большинстве сетевых дневников содержатся сведения, позволяющие «разоблачить» автора: место работы или учебы, фотографии, а также указания на дневники людей, с которыми блогер знаком лично и которые выступают гарантом правдивости содержания блога. Исключение составляют те дневники, в которых все детали жизни автора вымышлены и читателями которых становятся незнакомые им люди.
Такие блоги – нечастое явление, так как требуют больших усилий в процессе ведения дневника и поддержания легенды. Отсутствие доказательств искренности блогера может привести аудиторию к желанию разоблачить автора, так как расценивается как попытка манипуляции.
Представляется, что блог, как и другие типы персональных страниц, предоставляют новые возможности для презентации собственной идентичности. В то же время существуют различные точки зрения на то, насколько самопрезентация в блогах соответствует реальной личности пользователя, насколько самопрезентация является сознательным конструированием образа, может ли самопрезентация в сетевых дневниках являться в некоторой степени спонтанной, сохраняющей стилевые характеристики личности.
Под самопрезентацией мы будем понимать стратегию речевого поведения, направленную на формирование образа своей личности в системе внешних коммуникаций с помощью вербальных и невербальных знаков. Принято считать, что «потребность в общении, принятии и признании – это одна из самых значимых человеческих потребностей, она и предопределяет значимость формирования благоприятного впечатления о себе, которое во многом способствует социальной успешности человека».
В ситуации межличностного взаимодействия человек является субъектом самопрезентации вне зависимости от того, осознаны ли его речевые поступки. Информация о себе может быть предъявлена собеседнику «посредством символических знаков (внешнего вида, окружающего пространства), вербального и невербального поведения». Представляется, что в виртуальном взаимодействии с массовым адресатом символические знаки также важны. Проблема формирования благоприятного впечатления значима для каждого человека, независимо от его возраста и статуса. Одним из ключевых мотивов самопрезентации становится стремление к достижению жизненного успеха и общественного одобрения. «Наличие целеполагания и замысла, независимо от формы его существования, лежит в основе осознанности речевого поведения и формирования интегративности текста».
Представляется, что целевая установка на формирование собственного образа присуща всем авторам блогов. При этом, по мнению многих исследователей, «не все самопрезентационное поведение предназначено для предъявления социально одобряемой идентичности» [Черняк; 2003: 141].
В некоторых случаях люди могут сознательно проявлять в общении речевые характеристики, которые не одобряемы обществом (например, агрессивность или слабость), однако достигать с помощью этого определенных целей.
Имидж – это стереотип человека, закрепившийся в массовом сознании, обобщенный портрет личности, создающийся в представлении общественности на основании заявлений и практических дел личности. Он формируется только в том случае, «когда носитель имиджа становится «публичным», то есть когда есть субъекты его непосредственного или опосредованного восприятия».
По сути, «имидж представляет собой обращенное вовне «Я» человека, так называемое его публичное «Я». Люди как бы покрыты определенным коммуникативным ограждением в виде публичного «Я», за которым иногда может скрываться иное «Я» [Фролова 2007: 45].
Имидж определяется как «долговременная инициативная коммуникативная роль, которую «играет» человек для достижения популярности, завоевания внимания, поддержания интереса к личности, получения выборной должности».
В работе социальных психологов предложена четырехкомпонентная модель структуры имиджа личности политического лидера (ПЛ), куда включены моральные, деловые качества, качества сильного лидера и качества заботливого лидера.
Выделены три основных фактора формирования политического имиджа.
Первый фактор – реальные особенности политика: внешние данные, привлекательность, возраст, здоровье, манера одеваться, жесты, мимика, наличие или отсутствие харизмы, темперамент, характер, способности, а также особенности мотивации участия в политическом процессе.
Второй фактор формирования имиджа образуют способ и формы получения информации о политике. Важно соотношение информации и ее непротиворечивость при поступлении по каналам межличностного взаимодействия, получении от PR–служб и от независимых СМИ, а также при знакомстве с расхожими суждениями, слухами, сплетнями, анекдотами.
Третий фактор – особенности электората в конкретной социальной ситуации развития общества. Здесь важны свойства менталитета в целом, текущие социальные ожидания, преобладающие настроения, состояние социального самочувствия в обществе. Важным является идеализированное представление о подходящем на определенную должность кандидате: соотношение с его личностью формируемого образа может, как усилить, так и уменьшить привлекательность и шансы на успех кандидата. Вместе с тем, 36 результаты выбора определяются не только качествами имиджа конкретного деятеля, но и его местом в общем поле политических имиджей.
Таким образом, многочисленные модели коммуникации доказывают, что один из ключевых факторов, влияющих на успешность процесса передачи информации и успешность ее восприятия получателем, – это характеристики самого сообщения.
Грамотно подобранная речевая стратегия может, как поддержать существующий имидж, так и изменить его. Существует двусторонняя взаимосвязь между имиджем политика или государственного управленца и выбираемыми ими речевыми стратегиями, которые одновременно определяются имиджем коммуникатора и формируют его. Именно поэтому важно не только выбрать подходящий набор речевых стратегий, но и использовать их в комплексе с эффективными каналами коммуникации.
В последних исследованиях выделяются пять актуальных в политическом PR и государственном управлении каналов коммуникации: это СМИ, контролируемые медиа, интерактивные медиа, коммуникация один на один и массовые мероприятия.

1.3 Модель речевого портретирования политического деятеля

Создание речевого портрета политика – актуальное направление лингвистики, во многом обусловленное тем, что политики имеют регулярный опыт публичных выступлений и сложившийся речевой имидж. При выборе рабочей модели для речевого портретирования лингвополитологи идут различными путями. Многие из них опираются на структуру, разработанную Ю.Н. Карауловым, анализируя три уровня языковой личности: вербально-семантический уровень; когнитивный уровень; прагматический уровень.
Ряд исследователей предлагает собственные модели речевого портрета политика. Первый уровень речевого портрета назван исследователем лингвокогнитивным и связан с реконструкцией идеологической картины мира языковой личности политика. Второй уровень – коммуникативный, предполагающий исследование коммуникативных стратегий и тактик; применяемых политиком для воздействия на аудиторию, и изучение лингвистических средств их выражения. Третий уровень обозначен как индивидуально–речевой аспект, отражающий индивидуальные особенности речи.
В нашем исследовании в качестве рабочей мы принимаем модель создания речевого портрета политика, разработанную Е.В. Осетровой [Осетрова 1999: 5]. Исследователем предлагается рассмотрение двух планов портрета: содержательной и коммуникативной составляющих.
Содержательное основание – это информативная часть текстов, публикуемых политическим деятелем. Данная часть речевого портрета складывается из определенных единиц, к которым исследователь относит следующие:
– концепты, или ключевые слова;
– модель настоящего;
– модель будущего;
– лозунги.
По наблюдениям Е.В. Осетровой, наиболее постоянные величины в содержательной составляющей речевого портрета политиков – это основные концепты (власть, народ, реформы, благосостояние, экономика, кризисы) и модель будущего с положительной оценкой. Модель настоящего реализуется политиками в зависимости от положения по отношению к действующей власти. Ее представители конструируют в целом позитивную модель настоящего (их тексты характеризуются оптимизмом и фактами о достигнутых результатах), тогда как оппозиционеры чаще выбирают негативную модальность при описании действительности.
Лозунги являются наиболее специфичной единицей содержательной составляющей речевого портрета политического деятеля. Их Е.В. Осетрова называет «языковым анфасом» политика, поскольку главная задача лозунга–сделать политика узнаваемым и отличным от оппонентов.
Как отмечает автор рассматриваемой модели, коммуникативная составляющая речевого портрета политика обладает, возможно, более важным значением, чем содержательная. Часто политика оценивают в большей степени по тому, как он говорит, по его коммуникативной компетенции.
Е.В. Осетрова отмечает, что модель речевой коммуникации политика специфична, поскольку имеет одновременно двух адресатов, к которым постоянно обращается политик: народ и оппонентов. Первый из них является приоритетным, второго, по выражению исследователя, можно назвать «навязанным адресатом». Однако для реконструкции речевого портрета публичного деятеля важно учитывать присутствие в его текстах образов обоих указанных адресатов.
Кроме того, при изучении коммуникативной составляющей необходимо рассматривать 4 параметра собственных речевых характеристик политики. Во-первых, режим высказываний: монологичный или диалогичный. Именно второй вариант оценивается аудиторией как предпочтительный.
Во-вторых, учитывается выбранный тип речевого жанра. Отмечается, что для политической сферы наиболее характерны информативные и оценочные жанры, причем первый тип выбирают преимущественно действующие политики, а второй – те, кто претендуют на власть.
В-третьих, важен и такой параметр, как семантическая роль, в которой выступает политик в текстах, описывающих его деятельность.
В-четвертых, оцениваются коммуникативные удачи или неудачи политика, связанные с речевым поведением.
Также принципиально важно отметить, что речевой портрет политика создается не только им самим, но еще и корректируется извне: обществом в лице его представителей; СМИ в лице журналистов и прочих специалистов; оппонентами политика. Например, как правило, люди получают информацию о политиках в основном из СМИ, особенно в ситуации, когда у людей нет другого источника информации об указанных политиках. Следовательно, те оценки, образные определения, которые используются в масс-медиа и общественном мнении как элементы речевого портрета политиков, «отпечатываются» в сознании людей и становятся частью их представлений.
Таким образом, речевой портрет политика складывается из двух составляющих: содержательной и коммуникативной, однако наблюдать его возможно только опосредованно, через призму СМИ, оппонентов и общественного мнения.
В настоящем исследовании мы принимаем как основополагающий тезис Е.В. Осетровой о двух составляющих речевого портрета политика, сосредоточившись на коммуникативном уровне. При этом мы учитываем замечание о том, что целесообразно стремиться описать языковую личность не статично, а «динамично – с точки зрения моделей речевого поведения, способов речевого маневрирования, приемов достижения коммуникативной цели».
При этом исследователи сходятся во мнении, что динамика языковой личности политика, проявляется, прежде всего, в аспекте речевых стратегий и тактик; приемов достижения коммуникативных целей. Таким образом, опираясь на положения о речевом портретировании Е.В. Осетровой, мы попытаемся создать речевой портрет политика в лингвопрагматическом аспекте, а именно: исследуем коммуникативный уровень речевого портрета политика через описание коммуникативных стратегий и тактик.

Вывод
Термины языковая личность и речевой портрет тесно связаны друг с другом и всесторонне рассмотрены в рамках лингвоперсонологии. В работах по изучению языковой личности как человека в его способности воспринимать и порождать речь сложилась трехуровневая модель, которая отражает когнитивные, прагматические и индивидуально-речевые особенности языковой личности.
Речевое портретирование как метод отличается широкой вариативностью, поэтому единой модели составления речевого портрета не существует, она выбирается в соответствии с целями исследованиями. Исходным тезисом в создании речевогопортретаполитического деятеля может послужить модель Е.В. Осетровой, включающая две составляющие: содержательную и коммуникативную. Содержательное основание – это информативная часть текстов, публикуемых политическим деятелем. Коммуникативная составляющая показывает предпочтения исследуемой личности в разных аспектах политической коммуникации.
В настоящем исследовании мы рассматриваем языковую личность политика как динамический феномен, который может быть описан с точки зрения моделей речевого поведения, способов речевого маневрирования, приемов достижения коммуникативной цели. Таким образом, мы попытаемся создать речевой портрет, а именно: исследуем коммуникативный уровень модели речевого портрета через описание коммуникативных стратегий и тактик.
Блогер, который широко известен своей деятельностью за пределами интернет-пространства, скорее всего, будет с помощью такого инструмента коммуникации, как сетевой дневник; поддерживать или корректировать собственный имидж, сложившийся в сознании общества. Очевидно, что блоги, авторы, которых являются общественными деятелями, приобретают черты PR-блога.

Глава 2. Ведущие коммуникативные качества речи современного политического лидера и языковые средства их выражения

2.1 Специфика речевого воздействия в политическом дискурсе

В настоящей статье рассматривается речевое воздействие как неотъемлемый компонент в диалогическом политическом дискурсе. В лингвистической науке дискурс понимается как комплексная единица, состоящая из последовательности предложений, находящихся в смысловой связи, и как речемыслительный процесс, в котором одновременно участвуют единицы разных уровней языка – от фонетического до сверхфразового. Каждая область человеческой деятельности обладает собственным, характерным для нее дискурсом, который существует в форме бытового общения, научного рассуждения, художественного произведения или политической речи.
Политический диалогический дискурс, который реализуется в форме телеинтервью, дискуссии, дебатов, переговоров между двумя и более политиками, характеризуется политической проблематикой и специфической лексикой, идеологической направленностью, экспрессивностью и эмоциональной напряженностью изложения.
Политический диалогический дискурс, как и любая речевая коммуникация, является двусторонним, предполагает, что участники беседы воздействуют друг на друга. Эмоциональное или психическое воздействие на адресата совершается в речи и является функцией политического диалогического дискурса. Речевое воздействие подразумевает изменение поведения реципиента, его эмоционального состояния, знаний о мире, или его отношения к событиям. Речевое воздействие является средством достижения какой–то внеречевой задачи, например склонения адресата к определенным действиям или изменения его политической позиции.
Цель речевого воздействия понимается как определенная организация деятельности реципиента, которая может повлечь за собой изменение политических взглядов не только самого адресата, но и целой группы людей, на которых он может в свою очередь повлиять, тем самым меняя систему политической ситуации в целом.
Речевое воздействие в политическом дискурсе можно определить как психологическое воздействие на адресата, так как оно направлено на достижение заранее запланированного эффекта. Психологическое воздействие не есть пассивное восприятие реципиентом высказываний говорящего и подчинение его воле. Оно предполагает сознательную оценку значимости мотивов и осознанный выбор из ряда возможностей. Речевое воздействие служит для осознания реципиентом ситуации и ориентировки в ней.
В соответствии с теорией современной социологии, речевое воздействие направлено на сдвиг в системе ценностей адресата. Данный сдвиг осуществляется путем внедрения, в когнитивную систему слушающего концептуальных конструкций.
Е.В. Сидоров описывает три способа внедрения концептуальных конструкций в поле значений реципиента [Сидоров 2009: 46]:
1. Введение новых значений, на основе которых адресат сообщения изменит свое поведение или свое отношение к действительности. Для формирования у слушателя или читателя определенного мнения используется сообщение новых, не известных ему сведений.
Для введения в поле реципиента новых значений необходимо иметь определенное представление об организации данного поля у говорящего, иначе данное введение становится хаотическим и нерезультативным.
2. Вторым способом изменение поля значений реципиента достигается без введения новых элементов. В этом случае необходимо сообщить реципиенту новую информацию об уже известных ему вещах, которая способна изменить представление реципиента о них и его отношение к этим вещам (фактам, событиям). Изменение в поле значений реципиента предполагает определенное знание этого поля.
3. Третий способ Е.В. Сидоров называет воздействием через убеждение, которое предполагает воздействие «прямо», «непосредственно» на смысловое поле реципиента.
В данном случае необходимо изменить организацию когнитивной системы адресата, поменять его отношение к окружающей действительности, не затрагивая его знание о ней [Сидоров 2009: 35].
Изменение смыслового поля реципиента Е.В. Сидоров называет моделированием, которое является необходимым компонентом речевого воздействия. Для того чтобы успешно осуществить речевое воздействие, говорящий должен представлять себе смысловое поле реципиента, характер и направление изменений, которых он должен добиться в результате воздействия на это смысловое поле. При этом возможно моделировать не смысловое поле в целом, а небольшой его фрагмент. Кроме знания о смысловом поле реципиента, говорящий должен располагать знанием о соотношении смыслового поля и соответствующих ему значений и о правилах перевода системы смыслов в организованную последовательность значений. Речевое воздействие в псиологическом плане состоит в том, что говорящий кодирует желаемые изменения в смысловом поле реципиента в виде языкового (речевого) сообщения, а реципиент при восприятии этого сообщения декодирует его и «извлекает» информацию, обусловливающую потенциальное изменение его деятельности [Сидоров 2009: 34-37].
Политический дискурс нередко характеризуется одно направленностью речевого воздействия: реципиент речевого сообщения выполняет пассивную функцию, воспринимая воздействие со стороны говорящего. Рассматривая проблемы смыслового восприятия как частный случай приема и переработки информации, И.А. Зимняя выделяет целый ряд факторов – объективных, принадлежащих объекту восприятия, и субъективных, зависящих от субъекта восприятия. К объективным факторам относятся особенности речевого сообщения, или текста: внешняя структура (вступление, основная часть, заключение) и внутренняя структура, для которой важны композиционное строение (зачин, кульминация, развязка) и соотношение различных уровней высказывания.
Политический диалогический дискурс представляет собой продукт речевой деятельности, которая, является психологическим процессом формулирования и передачи мысли средствами языка. Речь включается в разнообразные познавательные акты (мышление, перцепцию).
По мнению Т.Н. Ушаковой, речь является особым средством для передачи, хранения и использования информации, а именно для передач мысли, побуждения, сообщения, инструктирования, предупреждения. У каждого участника диалогического дискурса механизм речи включает три основных этапа: порождение речи и ее восприятие, которые имеют подчиненное положение по отношению к центральному этапу – «внутренней речи», – посредством которого формируется смысл высказывания.
По словам Т.Н. Ушаковой, цель всей этой системы состоит в переносе содержания из внутриречевого звена одного коммуниканта во внутриречевое звено другого участника речевого процесса [Ушакова 1989: 131-133]. Для порождения высказывания участнику политического дискурса необходимо обладать знаниями, новой информацией, разумными выводами или предложениями, увлекающими людей идеями.

2.2 Понятие коммуникативной стратегии и коммуникативной

тактики
Изучение коммуникативных стратегий и тактик исходит из положения о том, что вербальная коммуникация подразумевает речевое воздействие, является целенаправленной и мотивированной. В любом речевом акте коммуниканты преследуют неречевые цели, которые, в конечном счете, регулируют деятельность собеседника. Таким образом, речевое воздействие в общем смысле представляет собой оптимальное использование языковых средств и речевых механизмов для достижения целей общения. В рамках теории речевого воздействия базовыми являются термины «коммуникативный мотив» и «коммуникативная цель».
По верному замечанию коммуникативные мотивы соотносимы с типичными мотивами человеческого поведения, тогда как коммуникативная цель определяется как специальная речевая функция, «предназначенность речевого произведения для выполнения определенных задач». Считается, что даже бытовой диалог является достаточно структурированным. Однако следует учитывать, что степень осознанности коммуникативных мотивов и целей может быть различной и зависит от многих факторов. О стратегии речевого поведения можно говорить тогда, когда осознанно ставится целью достижение определенных долговременных результатов. В самом общем виде понятие стратегии трактуется как план достижения целей.
Сегодня в полной мере можно говорить о том, что коммуникативные стратегии являются объектом исследования ученых и формируют самостоятельное направление в лингвистике, связанное с именами таких исследователей, как Е.Н. Ширяев, Т.А. ван Дейк; В.З. Демьянков, Е.В. Клюев, Г.Г. Почепцов, О.Н. Паршина, Р. Ратмайр, Т. Ройтер.
Непосредственно понятие «коммуникативная стратегия» в исследовательской литературе неоднократно уточнялось, переосмысливалось и претерпело некоторую эволюцию в определении. Ясно, что основополагающей категорией в понимании данного термина была и остается коммуникативная цель. Первые попытки трактовки понятия характеризовались стремлением дать определение через указание типа, вида коммуникативной цели.
Так; например, Т.А. ван Дейк с позиций когнитивной лингвистики определил коммуникативную стратегию как комплексное речевое воздействие, направленное на изменение модели мира адресата [Дейк; 1989: 12].
Однако такой подход получил критику со стороны некоторых исследователей, в частности, Т.В. Черницыной, изучавшей коммуникативные стратегии похвалы и порицания и не нашедшей четкой соотнесенности последних с коррекцией картины мира собеседника.
Ряд подходов к определению коммуникативной стратегии (И.И. Гулакова, М.Р. Желтухина) связан с пониманием коммуникативной цели как стремления разрешить конфликт, а, значит, определения коммуникативной стратегии как средства управлением конфликтом. В дальнейшем трактовка рассматриваемого термина осуществлялась путем обобщения и теоретизации. Основополагающим моментом в этом процессе стало сосредоточение внимание не на цели общения, а собственно на совокупности определенных действий, направленных на достижение коммуникативной цели.
В качестве рабочего мы примем определение коммуникативной стратегии, восходящее и формулируемое следующим образом: коммуникативная стратегия представляет собой комплекс речевых действий, направленных на достижение коммуникативной цели, формируемой в процессе речевой деятельности под воздействием мотива, который, в свою очередь, обусловлен соответствующей потребностью.
Заметим, что данное определение, на наш взгляд, не противоречит предлагаемому ему в противовес в некоторых исследованиях пониманию коммуникативной стратегии как общей направленности речи, поскольку так называемая «общая линия речевого поведения» как раз может быть осмыслена через совокупность речевых действий [Сковородников 2004: 5].
Не вызывает сомнений, коммуникативная стратегия складывается из конкретных речевых действий, ходов, которые соотносятся с понятием коммуникативных тактик как иерархически более мелким уровнем планирования речевого поведения. Можно сказать, что коммуникативные тактики – это способы реализации коммуникативной стратегии. Данное понимание коммуникативных тактик находит отражение в работах Е.В. Фроловой, Е.П. Черногрудовой (практические ходов в процессе речевого взаимодействия), Г.А. Копниной (речевое действие, которое соответствует определенному этапу в реализации той или иной стратегии).
В качестве тактических способов выступают языковые средства различных уровней. Сегодня коммуникативные стратегии и тактики активно исследуются через разные научные подходы, чем вызвано многообразие предлагаемых в научной литературе классификаций. Поскольку основополагающей категорией в коммуникативном стратегическом планировании является коммуникативная цель, то большинство классификаций дифференцируют стратегии и тактики именно по этому признаку.
Основной можно назвать стратегию, которая на данном этапе коммуникативного взаимодействия является с точки зрения иерархии мотивов и целей наиболее значимой. В большинстве случаев к основным стратегиям относятся те, которые непосредственно связаны с воздействием на адресата, его модель мира, систему ценностей, его поведение (как физическое, так и интеллектуальное).
Вспомогательные стратегии способствуют эффективной организации диалогового взаимодействия, оптимальному воздействию на адресата. В связи с этим можно обнаружить стратегию самопрезентации, статусные и ролевые стратегии, эмоционально настраивающие стратегии и другие.
Необходимо учитывать, что сложно говорить о создании единой классификации коммуникативных стратегий и тактик; поскольку человеческая речь ситуативно и обусловлена множеством факторов, а в основе коммуникативных стратегий лежат мотивы, потребности и установки коммуникантов. Именно поэтому многочисленны и разнообразны в научной литературе классификации коммуникативных стратегий и тактик в зависимости от типа исследуемого дискурса.
Е.И. Шейгал выделяет стратегию вуалирования (затушевывания нежелательной информации); стратегию мистификации (сокрытие истины, сознательное введение в заблуждение); стратегию анонимности (деперсонализации) как прием снятия ответственности [Шейгал 2000: 4].
На данный момент основополагающими классификациями политических коммуникативных стратегий и тактик среди исследователей считаются классификации О.Л. Михалевой и О.Н. Паршиной, которые мы принимаем за базовые в настоящей работе. Итак; три базовых вида стратегий: на понижение, на повышение и театральность.
Коммуникативной целью при использовании стратегии на понижение является дискредитация оппонента политика.
При этом используются тактики, скрыто или явно выражающие негативное отношение к предмету коммуникации:
1) Тактика анализ – «минус», предполагающая описание предмета, построенное таким образом, при котором сам предмет воспринимался бы реципиентом негативно, однако автор напрямую не заявлял бы о своем недовольстве. Важную роль здесь играет использование лексических средств, имплицитно выражающих отношение говорящего;
2) Тактика обвинения – приписывание кому–либо какой–либо вины, пусть даже бездоказательно и голословно. Часто используются также лексические средства с негативным оценочным значением;
3) Тактика безличного обвинения – обвинение, при котором открыто, не называются виновники осуждаемых действий или поступков. Нередко языковым средством в данном случае служат грамматические конструкции и лексические единицы с очень широким значением, потенциально включающие в себя широкий круг участников;
4) Тактика обличения – указание на конкретную вину кого–либо с привлечением аргументов и фактов;
5) Тактика оскорбления – нанесение обиды, унижение, уязвление кого–либо. Отличается явной эмоциональной окраской и соответствующими языковыми средствами;
6) Тактика угрозы – заключается в запугивании оппонента, предрекании ему наказания в будущем.
Стратегии на повышение свойственно стремление говорящего представить себя в максимально выгодном свете, повысить свою значимость в глазах аудитории, придать весомость собственной фигуре. Достигаются поставленные цели посредством следующих тактик:
1) Тактика анализ – «плюс» – предполагает имплицитное выражение положительного отношения говорящего к описываемой ситуации;
2) Тактика презентации – представление кого-либо лица в привлекательном виде;
3) Тактика самопрезентации – представление себя в привлекательном Свете;
4) Тактика отвода критики – приведение аргументов, фактов, позволяющих объяснить, оправдать какие–либо действия и поступки;
5) Тактика самооправдания – отрицание негативных суждений о самом себе.
Следует отметить, что, во-первых, коммуникативные тактики могут сочетаться и дополнять друг друга, во-вторых, предложенный список не является окончательным и может быть продолжен. При непосредственном анализе материала возможно привлечение и использование других классификаций, если они помогают полнее отобразить наблюдаемую картину. Охарактеризуем в общем виде те языковые средства, которые являются типичными реализациями коммуникативных тактик политического дискурса. На лексическом уровне нередко наблюдается использование оценочной, стилистически и экспрессивно окрашенной лексики, что определяется целями создания положительного или отрицательного имиджа того или иного субъекта или объекта. На синтаксическом уровне часто используются также экспрессивные приемы: повторы различных видов, в частности, синтаксический параллелизм, риторические вопросы, восклицания, что позволяет вовлечь аудиторию в текст.
Важнейшим средством политических коммуникативных тактик на стилистическом уровне является использование метафоры, оказывающей сильное эмоциональное воздействие на реципиента, подключая ассоциативное мышление. В качестве средств косвенной оценки используются также сравнения, аллюзии, эвфемизмы и другие стилистические средства.
Подводя итоги, отметим, что коммуникативная стратегия понимается нами как комплекс речевых действий, направленных на достижение коммуникативной цели, формируемой в процессе речевой деятельности под воздействием мотива, который, в свою очередь, обусловлен соответствующей потребностью. Следовательно, коммуникативные тактики – как конкретные речевые действия, способы реализации коммуникативной стратегии. Политический дискурс относится к персуазивному (убеждающему) дискурсу и характеризуется манипулятивной спецификой, что отражается на своеобразии политических коммуникативных стратегий и тактик.
Наиболее разработанными на данный момент являются классификации стратегий и тактик политического дискурса, предложенные в работах О.Н. Паршиной и О.Л. Михалевой. Однако список стратегий и тактик является открытым и может быть уточнен и дополнен при непосредственном анализе политических текстов.
1) Адресант критикует своего оппонента за поддержку антиморальных и незаконных действий, однако говорит и о том, что творчество оппонента ему близко и нравится, но при этом отмечает, что, когда это будет в его силах, он начнет бороться с бизнес-механизмами, которые использует оппонент. Адресант очень умело использует ход соединения. Он одновременно и критикует, и хвалит своего оппонента.
Использование политиками стратегии самопрезентации неизбежно. Практически в любом выступлении, докладе, беседе, споре политик-адресант будет представлять себя. Если проанализировать частотность употребления тактик; то можно прийти к выводу, что наиболее употребляемый политиками в процессе самопрезентации тип на понижение. Это связано с тем, что в рамках данного типа исследуемой стратегии адресант может дискредитировать оппонента, выявить контрасты между ним и собой. Тактики, которые входят в тип театральности, оказались наименее используемыми. Это связано с тем, что самопрезентация в этом случае требует особого речевого оформления, активное использование тропов и средств выразительности. Часто политики просто не подготовлены или не успевают построить свою речь или свой текст таким образом, чтобы использовать данный тип стратегии самопрезентации. Резюмируя проведенные исследования, можно сказать, что стратегия самопрезентации является важной частью высказываний и текстов политиков и, следовательно, политических текстов СМИ, ведь средства массовой информации постоянно освещают поступки и слова политиков, которые, в свою очередь, используют эту возможность как способ презентовать себя.
Можно предположить, что в ближайшем будущем стратегия самопрезентации будет только развиваться. Тактики, входящие в тип театральности будут активно использоваться, не исключено и появление новых тактик. Данное предположение основано на том, что политическая сфера сейчас лишь набирает обороты. Интерес граждан к ней только растет. Вскоре адресата-наблюдателя будет убедить все сложнее, поэтому политикам придется использовать более изощренные методы.

2.3 Критический дискурс-анализ текстовой коммуникации

А. Навального
Материалы исследования отбирались из массива политического дискурса. В рамках текущего исследования интерес представляют тексты, генерируемые оппозиционнным лидером. Особенности коммуникации данного политического лидера помогут сделать выводы о выстраивании коммуникации в целом.
Алгоритм данного исследования представляет собой трехэтапный процесс. На первом этапе выделяются каналы коммуникации, наиболее характерные для выбранного политика, а также отбирается, текстовые материалы для дальнейшей работы над ними.
Второй этап состоит из контент–анализа, который позволит выделить семантическое ядро каждого текста в частности, затем речевого материала каждого из политиков, а в итоге – сформировать представление о смысловой наполненности дискурса оппозиционера.
Третий этап основывается на трехмерном аналитическом аппарате критического-дискурс-анализа, действующего в трех измерениях: социально-психологическом, когнитивном и лингвистическом. Единицы анализа на каждом этапе исследования различны, они представлены в таблице 2.

Таблица 2. Единицы анализа для этапов исследования
Этап 1
Отбор медиаканалов Этап 2
Контент-анализ Этап 3
Критический дискурс-анализ
Медиаканалы (по классификации Кирка Халлахана) Семантическое ядро текстов Лингвистическое измерение: тематическая структура и тип текста Когнитивное измерение: речевые стратегии (по классификациям Паршиной О.Н. и Иссерс О. С.)
Социально–психологическое измерение: речевая ситуация

Результатом исследования станут данные о наборе медиаканалов, характерных для данного политика, а также информация о его наполненности: речевых стратегиях и других особенностях текстового содержания. Эта информация позволит дать рекомендации по оптимальному комплекту медиаканалов и набору речевых стратегий
В российской коммуникационной практике уже сложилась достаточно отчетливая модель риторики действующих политических лидеров и их представителей. Речевое поведение действующего политического лидера, как правило, ограничено статусно-ролевыми правилами и нормами. Это объясняется и тем, что к политику высокого уровня предъявляются определенные стилистические требования: традиционно от него ждут формального общения на серьезные масштабные темы. Формализованность речевого поведения действующего политического лидера повышает и закономерная традиция письменной подготовки к устным выступлениям, следовательно, границы между письменной и устной речью в коммуникации глав государства несколько размыты. Несмотря на широкие коммуникативные возможности, политические лидеры, как правило, выступают опосредованно – через СМИ, – и ограничиваются строго определенным тематическим репертуаром.
Для устной речи характерны спонтанность, многоканальность, прерывистость, отдельные речевые ошибки, повторяемость слов и мыслей, на которые говорящий хочет сделать акцент. PR-консультанты, работающие с ведущими политическими лидерами, осознают всю уязвимость устной речи и добавляют в нее элементы письменной, подготавливая, на первый взгляд, устные и живые выступления заранее.
Письменной речи свойственны следующие особенности: планирование, поэтапное изложение мысли, умеренное лексическое разнообразие, отсутствие повторов и обилие синонимов, продуманная структура и высокая степень формализации. С точки зрения содержания речь политического лидера наполнена элементами и книжного, и разговорного стиля. Ей присущи такие характеристики, как отмечаемая ранее тщательная предварительная подготовка. Разговорный стиль отличается более свободной структурой, поскольку лексические связи зачастую нарушены, для него характерна внутренняя ритмичность, создаваемая благодаря чередованию коротких и длинных предложений. В такой речи присутствует разговорная лексика, которая на фоне формальной книжной стилистики выглядит как проявление индивидуальности и личностного начала. Яркие разговорные элементы способны вызвать эмоции и целевой аудитории и благодаря этому усилить воздействие на адресата. Такие фразы имеют, прежде всего, контактообразующую функцию: они приближают политического лидера к аудитории, стирают границу между ними.
Для анализа особенностей коммуникации политика необходимо отобрать разнообразный речевой материал из наиболее часто применяемых каналов коммуникации.
В своей речевой практике оппозиционные политики, как правило, чувствуют себя несколько свободнее, чем действующие политические лидеры. С одной стороны, они не ограничены настолько строгими рамками и традиционными ожиданиями аудитории, но с другой, их речевые материалы также тщательно создаются в целях преследования конкретных политических целей. Оппозиционным политикам свойственно достаточно агрессивное речевое поведение, поэтому они «раскрываются» в диалоговых жанрах: интервью и дебатах. Материалы, собранные для анализа коммуникации российских оппозиционеров, представлены в таблице 3.

Таблица 3. Перечень текстовых материалов
Каналы коммуникации Оппозиционный политик А. Навальный
СМИ Интервью Юрию Дудю (18 апреля 2017 г.) Дебаты с Игорем Стрелковым на телеканале «Дождь» (20 июля 2017 г.)
Интерактивные медиа Публикации в Twitter Публикации в Instagram Канал на YouTube Посты в Telegram-канале
Контролируемые медиа Записи из блога navalny.com за период с марта 2017 г. по декабрь 2018 г. Программный текст в рамках президентской кампании (декабрь 2017 г.)
Массовые мероприятия Речь в зале суда (3 февраля 2017 г.) Речь на митинге в Екатеринбурге
Коммуникация один на один Нет данных

Алексей Навальный интересен тем, что это первый политик; ведущий кампанию без взаимодействия с российским телевидением. Его коммуникационная деятельность сконцентрирована в интернете, однако это не ограничило анализируемого персонажа в выборе жанров и площадок для продвижения. Алексей Навальный активно сотрудничает с интернет-СМИ: дает интервью и комментарии. Политик максимально активен в социальных сетях: он ведет аккаунты в Twitter и Instagram, канал на YouTube, публикует посты на Facebook, ведет Telegram–канал. Навальный ведет агитационную деятельность и в офлайне, организуя митинги в городах России и выступая на них. Вся информация о деятельности оппозиционера публикуется на сайте navalny.com, который является главным, контролируемым медиа команды Навального.
Например, Instagram позиционирует себя, как полноценная социальная сеть, основанная на медиаконтенте. Здесь есть возможность общения между пользователями без ограничений. В YouTube также есть возможность общаться, но основная цель видеохостинга – в ближайшем будущем заменить традиционное телевидение.
Социальные площадки YouTube и Instagram входят в ТОП-3 самых посещаемых личных аккаунтов Алексея Навального, после его блога. Именно они полноценно раскрыли нам хорошие показатели ужержания зрителя. У Алексея Навального стабильная аудитория, только на Youtube канале «Алексей Навальный» около двух миллионов подписчиков, а на канале прямых трансляция «Навальный LIVE» больше пятисот тысяч зрителей. Несколько внушительных чисел для понимания в таблице 4.

Таблица 4. Социальные площадки YouTube и Instagram А. Навального
YouTube Instagram
Количество подписчиков более 2,5 миллионов 452 тысячи
Количество посетителей (в день) более 220 тысяч в день не более 100 тысяч в день
Максимальное количество просмотров видеоконтента более 27 миллионов пользователей посмотрели ролик от 2 марта 2017 года «Он вам не Димон» около 300 тысяч просмотров видео «Забастовка. Задержание на Тверской» от 28 января 2018 года
Максимальное количество комментариев под одним постом около 111 тысяч комментариев до 3,5 тысяч комментариев

Оба сервиса имеют возможности постинга медиаконтента. Единственное отличие заключается в его формате. Если YouTube основан как видеохостинг, то Instagram изначально предполагался для постинга фотографий. Лишь позже сервис дополнил список функций возможностью добавления прямых трансляций, коротких видео, историй, тем самытем самым расширив возможности социальной активности для пользователей.
На всех перечисленных площадках Алексей Навальный продолжает расширять аудиторию, проводя различные антикоррупционные расследования, призывая участвовать в общероссийских акциях, а также выкладывая интересный контент своих для пользователей.
Для контент-анализа текста мы применили метод Ципфа. Закон «имени себя» Джордж Зиф открыл, совершенствуя методику преподавания иностранного языка. Закон Ципфа сформулирова так: частота встречаемости слова в тексте находится приблизительно в обратно пропорциональной зависимости от его порядкового номера в списке частотности. Мы изучили теоретичсекое обоснование метода и способов его применения.
Хотелось бы также упомянуть объяснение закона Ципфа с точки зрения математика Бенуа Мандельброт. Вкратце объяснение Мандельброта выглядит так. Язык – это средство коммуникации, и в ходе его функционирования действуют закономерности, справедливые для любого канала связи. С одной стороны, увеличение количества слов при передаче информации удлиняет время коммуникации. С другой стороны, оно уменьшает вероятность ошибки при передаче сообщения, а значит, сокращает время коммуникации за счет того, что нет необходимости в повторной передаче.
В нашем исследовании были проанализированы различные тексты коммуникации А.А. Навального. Например, записи из блога, программные тексты в рамках президентской кампании, посты из Instagram, интервью и дебаты с его участием.
В процессе контент-анализа мы отбирали слоформы и вычисляли абсолютную и относительную частоту их использования. Во время контент-анализа интервью и дебатов с участием Алексея Навального, было выяснено, что оппозиционер активно использует слова, связанные с национальной и территориальной принадлежностью: «Россия», «русский», «национализм», «менталитет», «граждане России». Также в процессе коммуникации в СМИ исследуемый персонаж нередко употребляет агрессивные и деструктивные лексемы: «борьба», «война», «победить», «бороться», «изменить». На фоне общего дискурса выделяется и тема финансов: «коррупция», «зарплата», «доходы», «пожертвования».
Программный текст Алексея Навального содержит более позитивный контент. Политик по-прежнему использует объединяющие слова «Россия», «страна», «государство». Значительную часть программного текста составляют фразы и слова, символизирующий позитивный образ будущего: «прекрасная Россия будущего», «высокий», «развитый», «процветание», «успех», «богатство», «высокооплачиваемый». Также стоит отметить слова, формирующие логическую структуру программного текста, – это «стратегия», «ресурсы», «программа». Несколько раз в документе упомянуты «школьники», что отражает нацеленность оппозиционера на молодую аудиторию.
Контент, содержащийся в блоге и постах Instagram, схож, несмотря на то, что социальная сеть относится к интерактивным медиа, а блог – к контролируемым. Семантическое ядро этих публикаций составляет агитационно–организационный контент, представленный словами: «кампания», «митинг», «штаб», «волонтер», «народ», «приходите», «выйти» (на улицы). Поддерживается и тема распределения финансов: «сумма», «выделить», «коррупция», «рубль», «миллиард».
Общие выводы об особенностях PR-коммуникации Алексея Навального можно получить, дополнив данные контент-анализа информацией, полученной в ходе проведения критического дискурс-анализа и представленной в таблице 5.
В таблице 5 продемонстрировано, что Алексей Навальный использует широкий спектр разнообразных речевых стратегий и тактик. Это объясняется особенностями имиджа политика: он свободен от формальностей, не ограничен требованиями к телевизионному контенту, а в качестве площадки для выступлений выбирает интернет или неформальное общение.

Таблица 5. Аналитическая схема критического дискурс-анализа текстовой коммуникации Алексея Навального
Тематическая структура и формы лингвистической реализации
Тематическая структура: положительна самопрезентация, национальные вопросы, коррупционный дискурс, призывы к митингам, информация о работе штаба. Формы лингвистической реализации: Метафоры, аналогии, сравнения, эвфемизмы, выражения из молодежного сленга, намеки и предположения.
Речевые стратегии и тактики
Речевые стратегии: стратегия самопрезентации, стратегии дискредитации и нападения, манипулятивная стратегия, стратегии самозащиты, стратегия формирования эмоционального настроя адресата, аргументативная стратегия, агитационная стратегия. Тактики: тактика солидаризации, тактика обвинения, демагогические приемы, тактика критики, тактика к обращениям к эмоциям адресата, тактика указания на перспективу, тактика обещания, тактика призыва.
Контекст и коммуникативная ситуация
Коммуникация происходит либо в офлайне, либо в интерактивной онлайн–среде: нет строгих ограничений, быстрая реакция и тиражирование информации.

2.4 Коммуникативные стратегии и тактики в речи оппозиционного лидера

Наиболее активно Алексей Навальный применяет стратегии, входящие в группу борьбы за власть. Он использует весь комплекс стратегий этого типа: манипулятивную, самозащиты, а также дискредитации и нападения. Стратегии борьбы за власть базируются на принципах деления окружения по критерию: «свой/чужой».
Манипулятивная стратегия в текстовом PR–материале Алексея представлена такими тактиками, как: демагогические приемы и манипулятивные тактики. Демагогические приемы основываются на порой необъективных, но запоминающихся и ярких оценках оппонента. Манипулятивные тактики строятся на гиперболизации отрицательных черт противника. Обе описанные тактики Алексей Навальный активно применял в течение дебатов с Игорем Стрелковым на телеканале «Дождь». Среди наиболее ярких примеров, высказанных Алексеем Навальным: «Вы осуждаете коррупцию, но зачем вы сидите под портретом Путина?»; «Собираетесь сдать Крым или Донбасс?»; «Вы были главкомом и знаете. Так кто сбил «Боинг?».
Другая заметная группа стратегий, используемая Алексеем Навальным в PR–коммуникации – это стратегии агитации, реализуемые тактикой призыва. Эту тактику политик активно применяет в социальных сетях: Instagram, Twitter, Facebook. Алексей Навальный регулярно публикует тексты, содержащие такие фразы, как: «Я призываю всех поддержать ее. Первый шаг: помочь мне с распространением видеообращения»; «Смотрели наше новое расследование? Если нет, то скорее смотрите!». Отличительная черта PR–текстов исследуемого политика – объединение тактики призыва с тактикой солидаризации. До или после призыва к желаемым действиям Алексей Навальный подчеркивает свою близость с целевой аудиторией: «Мы граждане и имеем право выдвигать и поддерживать тех кандидатов, которых хотим»; «Я вас не подведу»; «Это интересная и очень важная работа. Я сам иногда там сижу»; «Классный митинг. Мы вместе».
Анализ речевой коммуникации оппозиционного политика показал, что в его дискурсе преобладают стратегии борьбы за власть, подкрепленные стратегиями, вызывающими эмоциональный отклик: агитационной и формирующей эмоциональный настрой адресата. В комплекс эффективных каналов коммуникации для оппозиционера входят СМИ, интерактивные медиа и массовые мероприятия – именно эти канала коммуникации подразумевают преобладание диалоговых жанров.
Рекомендации по выбору коммуникационных стратегий для данного политического лидера. На основе результатов исследования актуальной коммуникации политика были проведены анализ и типологизация коммуникационных стратегий, а также сформированы рекомендации по выбору оптимальных каналов коммуникации и речевых стратегий. Коммуникативная стратегия включает в себя подробные рекомендации по сочетанию медиканалов со стратегиями и тактиками речи.
В перечень основных каналов коммуникации, рекомендуемых для оппозиционных политиков, входят СМИ, интерактивные медиа и массовые мероприятия. Перечисленные каналы характеризуются сравнительно высокой степенью вовлеченности (преимущественно интерактивные медиа и массовые мероприятия), а также быстрой обратной связью. Оппозиционным политикам рекомендовано использование диалоговых жанров. В СМИ такие жанры представлены интервью и дебатами, которые способны максимально полно раскрыть речевой потенциал оппозиционеров. В интерактивных медиа легко завязать любой диалог: поддержать, опровергнуть, поблагодарить собеседника, а также оперативно высказаться по актуальным событиям. Массовые мероприятия предполагают живое общение с представителями целевой аудитории.
Вспомогательным каналом может стать грамотно выстроенная коммуникация посредством контролируемых медиа. Оппозиционный политик может вести собственный блог, программу, сайт. Главное правило эффективного контролируемого медиа – отсутствие дублируемой информации. Приветствуется уникальный и полезный контент, раскрывающий личность оппозиционного политика.

В качестве базы речевых стратегий для оппозиционных политиков рекомендуется группа стратегий борьбы за власть. Разнообразие стратегий и тактик; входящих в эту группу, позволяет варьировать степень вербальной агрессии и уровень эмоциональности. Стратегии борьбы за власть делятся на три типа: стратегии самозащиты, манипулятивные стратегии и стратегии дискредитации и нападения. Наиболее агрессивный вариант – это стратегии дискредитации и нападения, они уместны в дебатах и эмоциональных интервью. Манипулятивные стратегии оптимальны для использования в интерактивных медиа или в процессе массовых мероприятий. Стратегии самозащиты способны обезопасить политика во время выступления в СМИ: так политик сможет опровергнуть оппонента, не преступив черту излишней агрессивности.
Действенная комбинация стратегий, характерная для оппозиционных политиков, – это тандем агитационной стратегии со стратегией самопрезентации. Такой подход позволяет подкрепить призыв аудитории к действию элементами солидаризации. Целевые сегменты аудитории охотнее реагируют на агитацию, чувствуя единение с политиком.
Варианты применения перечисленных стратегий представлены в таблице 6.

Таблица 6. Комплекс речевых стратегий для оппозиционных политиков
Речевые стратегии Основные каналы коммуникации Вспомогательные каналы коммуникации
СМИ Массовые мероприятия Интерактивные медиа Контролируемые медиа
Стратегия самопрезентации + + + +
Стратегии дискредитации и нападения + +
Стратегия самозащиты + + +
Стратегия формирования эмоционального настроя адресата + + + +
Агитационная стратегия + + + +
Манипулятивная стратегия + + + +

В процессе проведения и обработки результатов исследования подтвердилась гипотеза о том, что для формирования эффективных текстов, которые станут контентом для выбранных медиаканалов, следует использовать определенный набор речевых стратегий и тактик. Количество и особенности выбранных стратегий напрямую зависят от целей, преследуемых политиком в ходе PR–кампании, а также его типажа. Тип политика определяет его цели и особенности коммуникации: анализ текстов каждого из выбранных персонажей позволил выделить общие черты, успешно применяемые тем или иным типом. Было подтверждено, что наиболее эффективно работает комбинация стратегий и тактик нескольких видов.
Вывод
Коммуникативная стратегия в исследовательской литературе определяется как комплекс речевых действий, направленных на достижение коммуникативной цели, формируемой в процессе речевой деятельности под воздействием мотива, который, в свою очередь, обусловлен соответствующей потребностью. Коммуникативные тактики это конкретные речевые действия, способы реализации коммуникативной стратегии.
В результате проведенных исследований было выяснено, что понятие речевых стратегий и тактик различается в работах современных исследователей. Группируются они на том основании, что в разных научных направлениях исследуются отдельные аспекты этого многогранного феномена.
В процессе проведения и обработки результатов исследования подтвердилась гипотеза о том, что количество и особенности выбранных стратегий напрямую зависят от целей, преследуемых политиком в ходе PR–кампании, а также его типажа. Тип политика определяет его цели и особенности коммуникации: анализ текстов каждого из выбранных персонажей позволил выделить общие черты, успешно применяемые тем или иным типом.
Было подтверждено, что наиболее эффективно работает комбинация стратегий и тактик нескольких видов

Глава 3. Лингвистическое моделирование имиджа политического деятеля

3.1 Специфика использования языковых единиц

В контексте наших рассуждений, считаем необходимым обратить особое внимание на схему описания речевого портрета, предложенную М.Н. Гордеевой:
1. Особенности языковых единиц разных уровней;
2. Особенности речевого поведения (этикетные формулы, речевые клише, прецедентные феномены, языковая игра);
3. Лингвокультурологические особенности (отражение культуры в языке).
Для того, чтобы проанализировать речевую деятельность оппозиционера мы обратились к его личому блогу, на котором отобрали материалы. А именно два текста, которые вызвали наибольшее количество откликов-комментариев в мае (2428 комментариев [Навальный]) и июне 2011 г. (3260 комментариев [Навальный])
Первый текст (см. Приложение 3) представляет собой зарисовку повседневной жизни большого столичного города: чиновник или приближенный к нему человек в личных целях пользуется социальными преимуществами, предоставленными по закону чиновнику высокого ранга. Более того, из автомобиля чиновника явственно слышатся угрозы по отношению к мирным гражданам. Все это замечают граждане, один фиксирует (Мальгин), другой делает достоянием широкой общественности (Навальный).
Второй (см. Приложение 4) избранный нами для анализа текст вызвал наибольшее количество откликов в июне 2011 года. Здесь речь идет об убийстве в Москве полковника Буданова. Блогер Навальный высказывает свое отношение к этому убийству и выражает свое мнение относительно результатов военных операций Российской армии в Чечне.
Для речи А. Навального характерно в целом соблюдение орфографических норм (кроме тех случаев, когда автор письменно отражает специфику речи своих персонажей – чтоль, чОрный), за исключением примеров, которые можно объяснить спецификой интернет–речи (не всегда используется большая буква в начале предложения и ставятся точки/запятые в конце предложения при перечислении. Есть опечатки: проблексковые, свитетельства, что облегчаем им возможность, и грамматическая неряшливость (нельзя сказать, что суд был как–то благоволил к подсудимому). Не всегда соблюдаются пунктуационные нормы. Иногда пропускаются запятые (в сложных предложениях, при вводных словах). С другой стороны, встречается смысловое/интонационное обособление (власть, которая, последние несколько лет, прямо культивирует…).
При ориентации автора в целом на книжно–письменную норму, в этих текстах можно увидеть и отражение устно–разговорной стихии. Так; при цитировании чужой прямой речи передается звуковое своеобразие произношения говорящего (ты че, чтоль, чо), подчеркивается особенность экс–прессивного произношения оценочного слова (бааааальшие проблемы).
Можно отметить неологизмы, пришедшие из програмистско-компьютерного арго: энторнет, апдейт.
Со стилистической точки зрения обращает на себя внимание обилие единиц, принадлежащих официально-деловой сфере:
Канцеляризмы, юридические формулировки:
– публичная угроза убийством;
– Отдавал ли указание Шойгу высказать угрозу убийством? какие действия выполнил, когда это произошло в его присутствии? по какой экстренной надобности следовал его автомобиль? Для чего были включены проблексковые маяки? обратиться в правоохранительные органы по факту угрозы убийством;
– Понес наказание;
– вышел по УДО;
– осуществлена внесудебная казнь.
Термины:
– авизо – (официальное требование на списание суммы со счета в банке);
– прямой трансферт.
В то же время автор использует как просторечные единицы (ломится с мигалкой через пробку), так и архаизм (На дачу торопился. Патриций, чо).
Интерес представляет выбор номинаций героя блога: Сергей Кожугетович Шойгу, Кожугетыч (фамильярно), Шойгу (общепринято в разговоре, без имени–отчества), Сын Кужугета (фольклорный мотив, отсылка к эпосу: былинный герой).
Также обращает на себя внимание эмоционально-оценочная лексика (которая позволяет автору успешно применить прием черной риторики «приклеивание ярлыка»): той бандитской группой, пособниками убийц, преступный бред о кровной мести, бандитское государство, чеченское квази–государство, воровской власти, шайка убийц.
Навальный предпочитает использовать короткие простые предложения, так что одна мысль выражается не в одном сложном, а в нескольких простых предложениях (Я переговорил с Андреем – автором видео. Он планирует обратиться в правоохранительные органы по факту угрозы убийством. Мы поможем ему грамотно составить заявление). Видимо, автор предполагает, что подобная манера изложения понятнее и ближе адресату.
Кроме того, обращают на себя внимание принципы деления текста на абзацы. Абзацы небольшого объема, много вынесенных отдельно предложений, которые призваны играть роль вывода/оценки.
В той части текста, где автор переходит к изложению профессиональных юридических действий, изменяется и синтаксическая организация. Появляются оформленные перечни, фразы строятся из устойчивых синтагм юридического поля, встречаются предложения со сложными отношениями между частями (если сам Шойгу не отдавал такого указания, то какие действия выполнил, когда это произошло в его присутствии?).
Второй текст (текст 2) композиционно построен как логическое рас- суждение, имеется рубрикация, последовательно приводятся тезисы. Впрочем, встречаются и ошибки в построении фразы: Любой чиновник; только заикнувшийся об этом, должен увольняться с должности. Думается, что при внимательном прочтении своего текста сам автор все-таки постарался бы обойтись в этом случае без двусмысленности, которая здесь мешает понять его мысль – чиновник должен уволиться сам или его должны уволить вышестоящие чиновники.

3.2 Особенности речевого поведения политика

Рассмотрим единицы, которые при анализе речевого поведения Навального привлекли наше внимание.
Прецеденты
В рассматриваемых текстах встречаются прецедентные единицы различного происхождения. С одной стороны, мы замечаем ироническое переосмысление советизма: слуга народа. Кроме того, вполне точно используется прецедентный феномен: враги народа. С другой стороны, есть отсылка к опыту революции и выплеску народного гнева против представителей ненавистной власти – вешать городовых, полицейских. на уличных столбах (Ох, рано или поздно вытащат такого деятеля из машины и повесят прямо на фонарном столбе МКАДа).
Этикетные формулы
К области сетевого этикета относится такая особенность анализируемых текстов, как корректное цитирование и обязательность приведения ссылок: Увидел у Мальгина и МЧС уже заявило, что Шойгу в машине не было, а водитель «наказан». В приведенном выше тексте фразы и словосочетания, которые в оригинале служат переходом к источнику информации, выделены подчеркиванием. Текст 2 содержит несколько различных ссылок; каждая из которых позволяет познакомиться с оригинальными высказываниями, которые комментирует и на которые опирается в своих построениях автор блога.
Автор придерживается нейтрального стиля общения, при этом отчества упоминаемых людей им обычно не используются.
Речевые клише
Как уже указывалось выше, текст 1 относится в основном к юридическому подстилю, с чем связано и некоторое количество соответствующих речевых клише. Текст 2 более разнообразен с точки зрения использованных речевых клише. Здесь есть элементы юридического подстиля, но также присутствует много открыто экспрессивной лексики и эмоциональных оценок (не только в цитируемой речи, но и в авторском тексте: преступный бред, полудикие руководители). Автор формирует образ преступной власти, характеризуя ее ярко оценочными определениями.
Языковая игра
В тексте 1 в одном смысловом фрагменте соединяются лексические единицы разных слоев: Беглый поиск по энторнетам (включая сайт МЧС) не обнаруживает ни одного мероприятия, куда бы Сын Кужугета должен был следовать так спешно, что надо включить спецсигнал. На дачу торопился. Патриций, чо. Можно отметить использование единиц интернет–арго, официально–деловой речи, фольклора народов СССР, а также единиц, принадлежащих к группе устаревшей лексики, что передает некое пафосное, но в то же время просторечно–фамильярное отношение к предмету речи.
Характерно, что языковая игра и вообще экспрессия есть в первой части поста (презентации проблемы). Вторая часть («как я решаю проблему») написана простым языком, но без эмоций и игр.
В тексте 2 языковой игры нет, и это понятно, так как тема текста – убийство.
Тактики и стратегии
В тексте 1 ведущей оказывается стратегия убеждения: в том, что Шойгу не прав, а также в том, что Навальный прав и потому становится героем дня.
Для воплощения этой стратегии используются следующие тактики:
– привлечения внимания;
– демонстрация своей объективности и приверженности фактам (ссылки и на друзей, и на недругов);
– демонстрация своей позиции (описание, что делаю я, когда сзади такая машина);
– призыв не смиряться;
– сообщение о своих действиях: как я борюсь с бюрократической машиной;
– подтверждение своей надежности в качестве защитника прав граждан (связался с жертвой, будет помогать).
В тексте 2 ведущей стратегией также является стратегия убеждения. Навальный хочет убедить читателя, что знает, кто виноват в трагедии, и понимает сущность власти (она преступна).
Здесь мы видим такие тактики:
– демонстрация своей объективности (ссылки на интервью);
– демонстрация способов поиска информации в открытых источниках;
– приведение последовательно логических аргументов;
– навешивание эмоциональных ярлыков (именно для этого используется эмоционально окрашенная лексика);
– постепенное подведение читателя к главному тезису, соотносимому с авторским главным утверждением о воровстве властных структур.
Отражение культуры в языке
В блоге Навального очевидным образом отражается современная речевая ситуация: смешение разных пластов языка, использование визуальных опор, подача мысли мелкими порциями.

3.3. Речевой портрет блогера А.А. Навального

Алексей Навальный – это профессионал слова, уверенный пользователь имеющихся средств вербального и невербального убеждения, не брезгующий приемами черной риторики (номинация персонажа, ядовитые ярлыки). Имеет цель представить себя последовательным и бескомпромиссным борцом за социальную справедливость, за права российских граждан, за установление законности в социальной сфере. Соответственно, избирает темы социального звучания (коррупция, приоритет на дорогах, деятельность полиции) и сообщает о конкретных фактах нарушения прав граждан РФ и законов, подспудно – о своей борьбе противоных [Навальный ].
Блогер адресует свои тексты самой широкой аудитории (и потому не использует ненормативной или сугубо профессиональной лексики и пользуется упрощенными синтаксическими конструкциями, не обращается к метаязыку и не погружается в саморефлексию). За текстами парадоксальным образом встает человек не столько слова, сколько дела (автор ставит акцент на то, что он сам бы сделал в конкретной ситуации, что он сделает, что нужно сделать персонажу блога), желающий действовать, а не обсуждать ситуацию, и побуждающий своего коллективного адресата к тому же.
А. Навальный видит в своем читателе сподвижника, побуждает адресата к прямому общению и фактическим действиям. Считает нужным откликаться на замечания и пожелания, высказываемые в комментариях, в том числе – делать последующие добавления (апдейты) к основному тексту блога. Не реагирует на прямые и косвенные обвинения, предоставляя это делать своим читателям.
На фоне корректного цитирования, соблюдения норм речевого общения интеллигентного человека и профессионального юриста, каковым является А. Навальный, выделяются фразы с эксплицитно выраженным презрением и неодобрением в адрес бюрократического властного аппарата, что, по-видимому, автор блога делает вполне сознательно.
Все вышесказанное может служить объяснением длительного пребывания блога А. Навального в верхних строках общего рейтинга.
В блоге Навального используется информативная репрезентативная стратегия [Навальный Telegram]. Самое основное в этих текстах – это изложение факта/ситуации и действий автора в связи с этим. Блогер избирает верные темы и верные средства выражения, так как его многочисленные читатели реагируют в подавляющем большинстве именно на то, что представляет особую важность для блогера. В фатическом общении предпочитает рационально-эвристический тип (но без обращения к возможностям языковой игры, что вызвано, видимо, стремлением автора создать текст, который может быть понят людьми разных социальных слоев и культурной компетенции).
Согласно, Е. В. Осетровой лозунги являются наиболее специфичной единицей содержательной составляющей речевого портрета политического деятеля. Именно их она называет «языковым анфасом» политика, поскольку главная задача лозунга-сделать политика узнаваемым и отличным от оппонентов.
Мы рассмотрели некоторые лозунги Алексея Навального. При подготовке к митингу на 1 марта 2015, был звучен вот такой набор основных лозунгов, которые предполагалось нести. Митинговые лозунги, на наших глазах сформировали типичный речевой имидж «уличного» оппозиционера
Итак: Политические требования:
– безусловный допуск оппозиционных партий и кандидатов к участию в выборах. Обеспечение честных выборов, формирование новых составов избирательных комиссий всеми участниками выборов;
– прекратить пропагандистскую истерию в СМИ и отменить цензуру. В качестве первого шага – предоставить оппозиции один час эфирного времени в неделю на одном из центральных каналов;
– немедленное освобождение всех политических заключенных;
– России нужна судебная реформа, обеспечивающая настоящую независимость судов;
– Система управления каждым городом и деревней из Кремля показала свою несостоятельность. Стране необходима децентрализация власти.
Социально-экономические требования:
– сокращение раздутых военно-полицейских расходов (треть федерального бюджета) в два раза и направление освободившихся средств на развитие человеческого капитала – финансирование здравоохранения и образования;
– отмена бесполезных продуктовых «контрсанкций», ставших причиной роста цен на продукты;
– отмена решений по конфискации пенсионных накоплений граждан.
Типаж блогера: социально-активный, борец за справедливость, рациональный информатор.
Типаж адресата: рациональный пожиратель информации социального звучания.
Коллективный адресат блога А. Навального интересуется политическими и социальными вопросами, имеет представление о самых известных политических системах и проблемах – расположен к информативной стратегии блогера, предполагает, что получит в первую очередь информацию от прочтения текста. Способен воспринять упрощенно выраженные юридические утверждения, ориентирован на логический тип доказательства (рационально–эвристический), не расположен к получению удовольствия от способа изложения или от стиля автора блога.
Предпочитает кооперативную коммуникацию; если тема задевает личностные предпочтения, то переходит к активно-центрированному типу общения (может перебивать собеседника, произвольно менять тему разговора. Однако, если конфликтный манипулятор не уважает коммуникативного партнера, желая навязать ему свою точку зрения, то активный эгоцентрик просто не способен встать на точку зрения другого участника общения. Ему хочется, прежде всего, выразить свою мысль, рассказать о своих впечатлениях).
Он дает возможность своим читателям ощутить себя свободными людьми, которые могут сами определить свою политическую и социальную позицию, свое мироощущение и мировоззрение, и свое поведение в личной жизни. Думается, что потребность в таком самоощущении – одна из значимых характеристик современной культуры.

3.4 Моделирование вербального имиджа А.А. Навального

Алексей Навальный – один из тех ораторов, которые повлияли на речевое поведение протестующих в наибольшей степени. Алексею Навальному принадлежит ряд каламбуров, высмеивающих действующую власть, слоганов и так называемых ярлыков, которые активно использовались на протяжении избирательной кампании: партия жуликов и воров; Путин – Обещалкин; медиаобслуга; волшебник Чуров; не забудем, не простим [Навальный].
Отличительное свойство стиля Навального – свобода от опыта советской управленческой риторики и от давления высокой должности, вынуждающих говорящего прибегать к клише официально–делового стиля и безличным оборотам. Его речь насыщена безапелляционными суждениями, открыто выраженными негативными оценками в адрес действующей власти, негативно–оценочными метафорами. Начав свою публичную активность с записей в ЖЖ, то есть с письменной разновидности коммуникации, Алексей Навальный принял участие в ряде митингов в качестве оратора. Любопытно, что для разных форм коммуникации Навальный избирает разные модели речевого поведения, при этом создается впечатление, что эти модели противоречат друг другу.
Так; записи в блоге Навального, которые связаны с расследованием коррупционных дел, демонстрируют профессиональное владение юридической речью: активно используемая терминология, четкая логика рассуждения, доступная для восприятия неподготовленной аудитории манера комментировать разного рода документы, публикуемые в этом же блоге.
Для записей Навального характерны ирония и самоирония, что редко встречается в политической речи, ориентированной в целом на массовую аудиторию, для которой восприятие сигналов иронии представляет проблему. Находя комическое в действиях оппонента, он гиперболизирует комическую составляющую в своем изложении события и саркастически комментирует его. Например, запись в блоге о разоблаченном за неделю до выборов покушении на Владимира Путина: Судя по всему, на этой неделе Первый канал еще расскажет о бабушке, спасенной Путиным из огня, котенке с дерева, который не давался пожарникам, но, доверчиво прыгнул в руки премьера.
В записи в своем блоге о поиске секретаря Навальный иронизирует над собственной деятельностью, демонстративно преуменьшая ее значимость: …на практике, в тот момент, когда я играю в Fallout, нужно, чтобы кто-то очень убедительно мог сказать: «Вы знаете, Алексей очень занят борьбой с коррупцией».
Митинговые речи Навального построены по манипулятивной схеме, которую, судя по реакции аудитории, можно счесть эффективной. Агрессивная интонация, короткие предложения, речевая агрессия в адрес конкретных врагов, обозначенных ярлыками: парень, который отказался от российского гражданства; вороватая тетка, которая сделала своего сына миллиардером; ханы на Северном Кавказе. Ключевые тезисы настойчиво повторяются, контакт с толпой поддерживается с помощью скандирования: Да или нет?; Один за всех, все за одного; Жулики и воры – пять минут на сборы.
В митинговой речи Навального отсутствует ирония, отсутствуют сложные аргументы, отсутствуют языковые отсылки к его профессиональной деятельности. На петербургском шествии за честные выборы Навальный в агрессивном тоне призвал собравшихся к мирной революции, которая должна начаться именно с Петербурга, свидетеля того, что это ворье с 91-го года во власти. Звучали призывы победить эту власть, уничтожить жуликов и воров». Это речь агрессивно-манипулятивного типа, целью которой является подчинение аудитории воле оратора. Именно на уровне цели все же обнаруживается сходство произносимого Навальным на митингах и излагаемого в им в личном блоге или в интервью, размещенном в блоге Бориса Акунина.
Логика Навального манипулятивна и монологична. В беседе с Акуниным Навальный многократно сводит многоаспектные явления к бинарным оппозициям, предлагая однозначную интерпретацию, преподнесенную как исчерпывающую.
Об СССР: Величие СССР было основано на самоотречении и подвиге его граждан, живших в бедности. Мы строили космические ракеты и передавали друг другу легенды о магазинах, где есть сорок сортов колбасы без очереди. Как сейчас выяснилось, существуют страны, где есть и ракеты, и колбаса [Навальный].
О десталинизации: Хочешь «десталинизации» – дай почитать своему ребенку-школьнику «Архипелаг ГУЛАГ», если ему лень читать «Архипелаг», то пусть почитает статью «сталинские репрессии» в Википедии, там все коротко, понятно, объективно и со ссылками.
О будущем Путина: Лучше иметь непростое коалиционное правительство, сформированное Думой, избранной после реальной политреформы, чем булыжник; влетающий в окно кабинета. Наглядность заменяет в данном случае корректность анализа.
Говоря о создании судебной системы заново, Навальный преподносит иллюстрацию как аргумент: Нельзя поднять престиж того, чего нет. Как поднять престиж судьи Боровковой? Рассуждение такого типа не подразумевает диалога, что свойственно всей современной российской политической речи. Многократное повторение одной и той же метафоры, воспроизведение одних и тех же оценочных слов (жулики и прочие слова с близкой семантикой), фамильярность по отношению к аудитории и склонность к обобщениям по отношению к действующим политическим силам также свидетельствуют об агрессии, направленной не только на общего врага, но и на аудиторию.
Содержательно речь Навального строится вокруг традиционных российских проблем: национализм, церковь, законодательная и судебная система, честность власти. В рассуждении о планах общественного переустройства его речь приобретает те же черты, которые характеризуют действующую власть: например, конструкции по модели нужно, чтобы, за использование которых критиковали Дмитрия Медведева. Программа Навального заключается в негативном призыве: Не врать и не воровать (перекликающееся со слоганом Владимира Жириновского Не врать и не бояться) и обобщенном Власть народу.
Имиджевое отличие оппозиционного политика от представителя действующей власти проявляется в первую очередь на уровне критики, негативных оценок и призывов. В формулировках конструктивной части политических программ представители власти и оппозиции пользуются схожими конструкциями и говорят о решении одних и тех же проблем. Именно здесь заключается имиджевое противоречие, которое труднее всего преодолеть лидерам оппозиции. В то же время разные формы коммуникации, предъявляющие разные требования к качествам речи политика, не разрушают имиджевого единства. Напротив, демонстрируя коммуникативную гибкость, политик подтверждает свою квалификацию.
А. Навальный – профессионал слова, уверенный пользователь имеющихся средств вербального и невербального убеждения, не брезгующий приемами черной риторики (номинация персонажа, ядовитые ярлыки). Типаж адресата этого блога: рациональный пожиратель информации социального звучания, интересуется политическими и социальными вопросами, имеет представление о самых известных политических системах и проблемах, расположен к информативной стратегии блогера, предполагает, что получит в первую очередь информацию от прочтения текста. Ориентирован на логический тип доказательства (рационально–эвристический), не расположен к получению удовольствия от способа изложения или от стиля автора блога. Типаж блогера: социально–активный, борец за справедливость, рациональный информатор.
Вербальный имидж политика на основе интервью
(На примере интервью независимому общественно-политическому изданию «Медуза» от 15 декабря 2016 года) [Горбачев]
Известно, что имидж складывается из многих составляющих: манер, внешности, поступков, и, конечно, особенностей речи. Алексей Навальный – российский политик и общественный деятель, юрист. Создатель «Фонда борьбы с коррупцией», объединяющего дочерние проекты, направленные против коррупции и государственной пропаганды.
Доминантная роль – патриот (державник) + хозяин (сильная рука)
Сопутствующие доминанте роли – простой человек, честный человек
Факультативные роли – хороший семьянин, слуга народа, борец за социальную справедливость
Отдельные качества личности – самокритичный человек
Патриот – доминантная роль:
1. «Я живу в России, у меня есть определенный опыт и определенное представление о методах борьбы с этим режимом , который мне противен и омерзителен , и я хотел бы , чтоб его не было»;
2. «И страна очень нуждается в том чтобы на выборах была попытка создать реальную конкуренцию идей, реальный нерв и электричество»;
3. «Производительность труда – это колоссальная проблема России»;
4. «Наступила совсем другая Россия»;
5. «У меня есть задача – бороться, как это ни пафосно звучит, за добро против зла»;
6. «Проблема не в России»;
7. «Мы делали все для того, чтобы страна изменилась к лучшему».
Хозяин – доминантная роль:
1. «Так в этом и проблема! Я не хочу, чтобы так было!»;
2. «Я хочу установить новые стандарты политики вообще»;
3. «Я знаю только то, что имею на это право»;
4. «Но если участвовать в выборах, не нацеливаясь на победу, зачем тогда?»;
5. «Нам нужна оппозиция принципиально новая , нам нужны люди которые работают»;
6. «Мы должны ввести визовый режим, для того чтобы каким – то образом контролировать миграционную политику»;
7. «Нужно, чтобы верхушка власти на самом деле работала 10 тем правилам, которые прописаны на бумаге»;
8. «Мы говорим о том , что нужно прекратить насаждать нищету»;
9. «Простой человек – сопутствующая доминанте роль»;
10. «Но несмотря на то что я был в костюме и галстуке, мне кажется, я был самим собой»;
11. «Да, мы были такими, и все мы платим сейчас за это. И я в том числе»;
12. « Но несмотря на то что я был в костюме и галстуке, мне кажется, я был самим собой».
Честный человек – сопутствующая доминанте роль:
1. «Я независимый политик»;
2. «Мы начинаем с того, что проводим там самый честный референдум на свете».
Слуга народа – факультативная роль»:
1. «Мы постараемся обратиться ко всем трутам и со всеми найти общий язык»;
2. «Мои сторонники люди, которые следят за моей работой, знают про меня все»;
3. «Я верю, что мои политические усилия приносят пользу стране – слуга народа»;
4. «Антикоррупционные расследования, митинги, публикации, статьи, выборы – это все важно, жизнь многообразна, и я использую тот политический инструмент , который на текущий момент эффективен»;
5. «Все, что я делаю, я обсуждаю с людьми, которых я уважаю и которым доверяю, с экспертами, с моей командой, с моей семьей»;
6. «Мы делали все для того, чтобы страна изменилась к лучшему»;
7. «Режим меняется, мы меняемся, какие – то инструменты борьбы становятся более эффективными , другие – менее»;
8. «Нам нужны люди , которые между выборами занимаются политической деятельностью».
« Борец за социальную справедливость факультативная роль »
1. «Сейчас мы даже не знаем сколько в стране политзаключенных потому что каждый день у нас судят людей за лайки в социальньх сеях»;
2. «Я расследовал коррупцию»;
3. «Можно сделать только одно : начать реально бороться с коррупцией»;
4. «Нужно, чтобы был введен закон о борьбе с незаконным обогащением и реально , если ловят чувака , у которого зарплата – 20 тысяч рублей , а у него дом в Испании , против него возбуждалось уголовное дело».
Хороший семьянин факультативная роль
1. «Я обсуждаю такие вещи с женой»;
2. «Все отлично отдают себе отчет, какие могут быть последствия поэтому для меня было важным вопросом, могу ли я это сделать, понимая, что завтра может случиться с моими родственниками и близкими, друзьями, знакомыми, коллегам»;
3. «Конечно, я обсуждал с женой, потому что невозможно этим заниматься, если у тебя нет поддержан семьи».
« Самокритичный человек – отдельные качества личности
1. « Я потратил на это два года, и это потерпело крах. Я это признаю»
Исходя из полученных количественных данных, можно сказать, что в речевом портрете политика удельный вес ролей составляет (см. таблица 7).

Таблица 7. Удельный вес ролей речевого портрета А.А. Навального
Роль Удельный вес
Хозяин 22,2 %
Слуга народа 22,2%
Патриот 19,4%
Борец за социальную справедливость 11,1%
Простой человек 8,3%
Хороший семьянин 8,3%
Честный человек 5,5%
Самокритичный человек 2,8%

Вывод
В беседе политик использует в основном стратегии, которые свойственны для его публичных выступлений. Таким образом, мы установили основные часто используемые тактики и стратегии, характерные для речи Алексея Навального. И смогли убедиться, что выбор речевых стратегий и тактик играет важную роль при ведении разговора – достигнут или нет коммуниканты цели общения. Коммуникативные стратегии и тактики являются главными составляющими речевого воздействия – новой интегральной науки, которая формируется как наука об эффективном общении.
Речевой тип, как блогера, Алексяй Навального, – Социально–активный рациональный информатор
Алексей Навальный – человек с хорошо сформированной логико–аргументативной и тактико-стратегической субкомпетенцией. Независимо от тональности общения, диалоги с его участием коммуникативно удачны и ведут к желаемому результату.

Заключение

Проблема языковой личности является одной из самых перспективных и актуальных проблем в таких подразделах лингвистики, как когнитивная и коммуникативная. Последние годы изучение проблемы языковой личности активно рассматривается в самых разных аспектах.
Сам термин «языковая личность», как и данное понятие, были введены в лингвистическое учение В.В. Виноградовым в 30-х годах ХХ века. Этот лингвист занимался исследованием художественной литературы. Такой дефиниции, как языковая личность, ученый тогда еще не знал, но отметил, что уже Бодуэн де Куртене, который также уделял внимание проблеме индивидуального творчества, интересовался темой языковой личности. Он называл ее «вместилищем социально-языковых форм и норм коллектива, как фокус скрещения и слияния, разных социально языковых категорий».
Языковая личность сознательно относится к своей языковой практике, несет на себе отражение общественно-социальной, территориальной среды, традиций воспитания в национальной культуре. Творческий подход и уровень языковой компетенции стимулируют языковую личность до усовершенствования языка, развития языкового вкуса, постоянного отображения в языке мировозренческо-общественных, национально–культурных источников и поисков новых, эффективных, индивидуально–стилистических средств языковой выразительности». К личным качествам политического лидера можно отнести такие качества, как – характер политика, эмоционально–волевая сфера, знания, интеллект, способности. Но при этом наиболее полную характеристику политику может дать его речевой портрет.
Каждый политик имеет уникальный тип речевого поведения, так как оно является сочетанием индивидуальности политика и его качеств, которые составляют основу речевой культуры любого человека. Совокупность наиболее базовых риторических качеств будет зеркальным отражением тех психологических свойств, которые имеет данный конкретный политик. Модель описания речевого портрета любого политика составляет две наиболее важные функции: коммуникативная и содержательная.
Речевым портретом называют воплощенную в языковой личности некую социальную общность. Описание речевого портрета осуществляется в ходе обращения к определенной языковой личности и трех ее основных слагаемых, таких как текст, лексикон и метаязыковое сознание.
Алексей Навальный является одним из тех ораторов, которые в наибольшей степени оказали влияние на речевое поведения участников различных протестных акций. Например, именно ему принадлежит ряд достаточно интересных каламбуров, которые были призваны высмеивать действующую власть, так называемых ярлыков, которые используют в ходе избирательной компании, а также различных слоганов.
Риторика Алексея Навального выгодно отличается тем, что он полностью свободен от управленческой риторики советского периода и давления на него высокого положения во власти, которые вынуждают человека прибегать к применению клише, характерных для официально делового стиля, а также безличным оборотам.
Речь этот оратора насыщена различными суждениями безапелляционного типа, открытыми негативными оценками в адрес действующей власти и оценочными метафорами негативного характер А.А. Навальный начал свою общественную активность в написания постов в свой живой журнал. То есть первичной была письменная разновидность коммуникации. И только затем он начал принимать участие в митингах уже в качестве оратора.
Интересен тот факт, для различных коммуникационных форм он выбирает различные модели своего речевого поведения. При этом может создаваться впечатление, что данные модели могут противоречить друг другу. Например, те записи, которые имеют связь с расследованием различных дел о коррупции, демонстрируют высокий уровень владения юридической терминологией. Здесь активно используются профессиональные термины, рассуждения четкие и логические, комментарии документов, предназначенные для улучшения восприятия таких документов для обычных людей. Для различных записей Навального также характерны ироний, как и самоирония. В политической речи это встречается достаточно редко. Особенно если это та речь, которая ориентирована на восприятие массовой аудиторией, которая будет воспринимать иронию как потенциальную проблему.
Таким образом, мы можем сказать, что отличие Навального как оппозиционного политика с точки зрения имиджа от представителя действующей власти состоит в высоком уровне критики, призывов и негативных оценок. Если же говорить о формулировках конструктивной части различных политических программ, то представители оппозиции, и власти используют одинаковые конструкции и говорят о решении одинаковых проблем. Здесь же и есть имиджевое противоречие, которое лидеры оппозиции преодолевают хуже всего.
Также стоит отметить, что одной из основных особенностей речи Навального является использование сленга, «не формальность» его языка. Тот язык; которым пользуется Навальный – это не просто разговорный язык; а именно сленг. По стенограммам публичных выступлений можно сделать однозначный вывод о том, что они подготовлены заранее. Проанализировав тексты за последние несколько лет, можно сделать вывод, что Навальный сделал достаточно значительный шаг как в плане их подготовки, так и в плане политической коммуникации.

*****
Данная дипломная работа на тему “Речевой портрет А.А. Навального в лингвопрагматическом аспекте” опубликована на сайте kursovaya.sokolbank.ru в помощь студентам в самостоятельном обучении.
*****

Список используемой литературы

Книги, учебники и учебные пособия:
1. Алпатов В.М. История лингвистических учений / В.М. Алпатов. – Москва: ПРИОР, 1999. – 342 с.
2. Бархатов А.К. Генерал Лебедь / А.К Бархатов. – Москва: ЭКСМО, 1998. – 268 с.
3. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. – М.: Искусство, 1986. – 415 с.
4. Бенвинист Э. Общая лингвистика / Э. Бенвинист. – Москва: Прогресс, 1974. – 102 с.
5. Богин Г.И. Концепция языковой личности / Г.И. Богин. – Москва: Наука, 1982. – 198 с.
6. Богин Г.И. Модель языковой личности в ее отношении к разновидностям текстов / Г.И. Богин – Ленинград: Атланта, 1984. – 98 с.
7. Бондалетов В.Д. Социальная лингвистика / В.Д. Бондалетов. – Москва: Высшая школа, 1987. – 351 с.
8. Виноградов В.В. О художественной прозе / В.В. Виноградов. – Москва: ПРИОР, 1930. – 215 с.
9. Вопросы стилистики: Язык и человек / Межвуз. сб. науч. тр. – Саратов: Вып. 26, 1996. – 59 с.
11. Гамперц Дж. Об этнографическом аспекте языковых изменений / Новое в лингвистике: Социолингвистика. – Москва: Вып. 7, 1975. – 84 с.
12. Гойхман О.Я., Надеина Т.М. Основы речевой коммуникации: учебное пособие / О.Я. Гойхман, Т.М. Надеина; под ред. проф. О.Я. Гойхмана. – Москва: ИНФРА-М, 1997. – 224 с.
13. Головин А.И. Основы культуры речи / А.И. Головин. – Москва: Наука, 1989. – 223 с.
14. Дейк Т.А. Язык Познание. Коммуникация / Т.А. Дейк. – Москва: Прогресс, 1989. – 308 с.
15. Иссерс О. С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи / О.С. Иссерс. – Москва, 2008. – 54 с.
16. Казарцева О.М. Культура речевого общения: теория и практика обучения / О.М. Казарцева. – Москва: Наука, 1999. – 136 с.
17. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс / В.И. Карасик. – Москва: Гнозис, 2004. – 390 с.
18. Карасик В.И. Языковый круг: личность, концепты, дискурс / В.И. Карасик. – Волгоград: Перемена, 2002. – 477 с.
19. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность / Ю.Н. Караулов. – Москва: Наука, 1987. – 257с.
20. Караулов Ю.Н. «Четыре кита» современной лингвистики или о предпосылках включения «языковой личности» в объект науки о языке (от содержания науки – к ее истории) / Ю.Н. Караулов. – Москва: Высшая школа, 1986. – 216 с.
21. Караулов Ю.Н. Литература. Язык Культура / Ю.Н. Караулов. – Москва: Высшая школа, 1986. – 303 с.
22. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность / Ю.Н. Караулов. – Москва: Высшая школа, 1967. – 270 с.
23. Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как вырабатывать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как перестать беспокоиться и начать жить / Д. Карнеги. – Москва: JMW Group, 2018. – 768 с.
24. Китайгородская М.В, Розанова Н.Н. Русский речевой портрет / М.В. Китайгородская, Н.Н. Розанова. – Москва: Просвещение, 1995. – 432 с.
25. Ковалев Ю.В. Как измерить речевую культуру политического оратора / Ю.В. Ковалев: Сб. науч. тр. политический дискурс в России: Мат. работников совещания. – Москва: Институт языкознания РАН, 1997. – 97 с.
26. Красных В.В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность? (Человек. Сознание. Коммуникация) / В. В. Красных. – Москва; 1998. – 62 с.
27. Купина Н.А. Речевой портрет современного уральского политика / Н.А. Купина // Политический дискурс в России: материалы 10 Всерос. юбил. семинара. – Москва: Наука, 2007. – 160 с.
28. Ларина Т.В. Категория вежливости и стиль коммуникации: сопоставление английских и русских лингвокультурных традиций / Т.В. Ларина. – Москва: Рукописные памятники Древней Руси, 2009. – 512 с.
29. Осетрова Е.В. Речевой имидж: учебное пособие / Е.В. Осетрова. – Красноярск: СФУ, 2012. – 104с.
30. Остин Дж. Л. Слово как действие / Дж. Л. Остин // Новое в зарубежной лингвистике. – Москва, 1986. – Вып. 17. – 130 с.
31. Паршина О.Н. Российская политическая речь: Теория и практика / О.Н. Паршина. – М.: УРСС, 2007. – 227 с.
32. Прохоров Ю.Е. Коммуникативное пространство речевой личности / Ю.Е. Прохоров // Виноградовские чтения: когнитивные и культурологические подходы к языковой семантике. – М., 1999. – 445 с.
33. Серебрякова Р.В. Национальная специфика комплимента и похвалы в русской и английской коммуникативных культурах / Р.В. Серебрякова. – М., 2001. – 202 с.
34. Сидоров Е.В. Онтология дискурса / Е.В. Сидоров. – М.: Либроком, 2009.
35. Сковородников А.П. О необходимости разграничения понятий «риторический прием», «стилистическая фигура», «речевая тактика», «речевой жанр» в практике терминологической лексикографии // Риторика. Лингвистика. – Вып. 5: сб. статей. – Смоленск, 2004. – 115 с.
36. Стернин И.А. Введение в речевое воздействие И. А. Стернин. – Воронеж, 2002. – 215 с.
37. Стернин И.А. Язык и национальная картина мира / И. А. Стернин. – Воронеж, 2002. – 159 с.
38. Формановская Н.И. Речевой этикет и культура общения / Н.И. Формановская. – М.: Высшая школа, 1989. – 94 с.
39. Чеботарева Е.Ю., Денисенко В.Н., Крупнов А.И. Психолингвистический анализ речевых действий / Е.Ю. Чеботарева, В.Н. Денисенко, А.И. Крупнов. – М.: РУДН, 1998. – 72 с.
40. Чудинов А.П. Политическая лингвистика: учебное пособие / А.П. Чудинов. – М.: Флинта, 2006. – 254 с.
41. Шарифуллин Б.Я. Языковое пространство русской Приенисейской Сибири / Ежегодник регионального лингвистического центра. – Вып. 2. – Красноярск,; 2003. – 106 с.
42. Шарифуллин Б.Я. Коммуникативные стратегии и тактики инвективы / Языковая ситуация в России начала XXI века: Материалы Международной научной конференции. – Кемерово, 2002. – 251 с.
43. Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса / Е.И. Шейгал. – Волгоград: Перемена, 2000. – 367с.
Статьи:
44. Верещагин Е. М. Речевые тактики «призыва к откровенности»: еще одна попытка проникнуть в идиоматику речевого поведения / Верещагин Е. М., Ратмайр Р., Ройтер Р. // Вопросы языкознания. – 1992. – №6. – С. 82–93.
45. Кожанова В. Ю. Жанровая специфика блогов / В. Ю. Кожанова // Стилистика сегодня и завтра. Материалы конференции. Часть II. – 2014. – № 2. – С. 160-164.
46. Переверзев Е.В; Кожемякин Е.А. Политический дискурс: многопараметральная модель / Е.В. Переверзев, Е.А. Кожемякин // Вестник ВГУ. Сер.: Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2008. – № 2. – 74–79 с.
47. Осетрова Е.В. Губернатор Красноярского края: наброски к речевому портрету // Российский лингвистический ежегодник. – Красноярск. -; 2007. – Вып.2 (9). – С. 124–138 с
48. Седов К. Ф. Портреты языковых личностей в аспекте их становления (принципы классификации и условия формирования) / К. Ф. Седов // Вопросы стилистики: межвуз. сб. науч. тр. – Вып. 28: Антропоцентрические исследования. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1999. – С. 3–29.
49. Шаховский В.Н. Языковая личность в эмоциональной коммуникативной ситуации / В.Н. Шаховский // Филологические науки. – 1998. – №2. – 447 с.
50. Шмелева Т.В. Кодекс речевого поведения / Т.В. Шмелева // Русский язык за рубежом. – 1983. – №1.
Части из книг:
51. Иссерс О.С. Коммуникативный портрет языковой личности (на материале писем Сергея Довлатова) / О.С. Иссерс // Активные языковые процессы конца XX века: Тез. Докл. Междунар. Конфер.: IV Шмелевские чтения. – М.: Азбуковник, 2000. – С. 61–63.
52. Седов К.Ф. Дискурс и личность: эволюция коммуникативной компетенции / К.Ф. Седов. – М.: Лабиринт, 2004. – С. 5-15, 82-102.
53. Сидоров Е.В. Проблемы речевой системности / Е.В. Сидоров. – М.: Наука, 1987. – С. 9- 135.
54. Стернин И.А. Практическая риторика / И. А. Стернин. – М.: Эксмо, 2003. С. 29 – 47.
55. Ушакова Т.Н. Речь как когнитивный процесс и как средство общения / Т.Н. Ушакова // Когнитивная психология: материалы финско–советского симпозиума / отв. ред.: Б.Ф. Ломов, Т.Н. Ушакова. – М.: Наука, 1986. – с. 124.
Многотомные издания:
56. Лаптева O.A. Устная публичная речь / O.A. Лаптева // Лингвистический энциклопедический словарь. – Москва: Советская энциклопедия, 1990. – 540–541 с.
Диссертации:
57. Ланских А.В. Речевое поведение участников реалити–шоу: коммуникативные стратегии и тактики: дис. … канд. филол. наук: 10.02.01 / А.В. Ланских. – Екатеринбург, 2008. – 183 с.
58. Мамаева С.В. Речевой портрет коллективной языковой личности школьников 5–7 классов: автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.01 / С.В. Мамаева. – Лесосибирск, 2007. – 122 с.
59. Осетрова Е.В. Манифестация факта в русском высказывании, или Событие выражения: монография / Е.В. Осетрова; Сибирский федеральный университет. – Красноярск, 2012. – 275 с.
60. Тарасенко Т.П. Языковая личность старшеклассника в аспекте ее речевых реализаций (на материале данных ассоциативного эксперимента и социолекта школьников Краснодара): автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.19 / Т.П. Тарасенко. – Краснодар, 2007. – 25 с.
61. Тупицына И.Н. Речевая коммуникация: личностно-когнитивное измерение: дис. … д-ра. филол. Наук / И.Н. Тупицина. – М., 2005.
62. Фролова Е.В. Коммуникативные стратегии формирования имиджа регионального лидера в электронных СМИ: автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.01 / Е.В. Фролова. – Омск, 2007. – 24 с.
Эл. источники:
63. Ахренова Н.А. Интернет-дискурс как глобальное межкультурное явление и его языковое оформление [Электронный ресурс] / Н.А. Ахренова // Научный форум. – Режим доступа: https://nauchforum.ru/studconf/gum/xxv/7692 (дата обращения: 2.06.2018).
64. Горбачев А.: «Я хочу установить новые стандарты политики вообще» Интервью Алексея Навального о том, зачем он идет в президенты [Электронный ресурс] / А. Горбачев. – Режим доступа: https://meduza.io/feature/2016/12/15/ya-hochu-ustanovit-novye-standarty-politiki-voobsche (дата обращения 17.06.2018)
65. Интернет издание «Meduza» Как прошли дебаты Алексея Навального и Артемия Лебедева «Медуза» следила за дискуссией на «Дожде» в прямом эфире.
66. Камельчук Ю. Четыре приема эффективной коммуникации [Электронный ресурс] / Ю. Камельчук // Бизнес-форум. – Режим доступа: https://ru.kamelchuk.com/4-pryema-effektyvnoj-kommunykatsyy.html (дата обращения: 15.06.2018).
67. Мамаева С.В. Речевой портрет: Эффективное речевое общение (базовые компетенции) [Электронный ресурс] / С.В. Мамаева // Сибирский федеральный университет / под ред. А.П. Сковородникова. – Красноярск, 2014. – 543 с. – Режим доступа: https://elibrary.ru/item.asp?id=24549811 (дата обращения: 06.05.2016).
68. Навальный А. Буданов. [Электронный ресурс] / А. Навальный. – Режим доступа: https://navalny.livejournal.com/595030.html?page=23 (дата обращения 3.06.2018).
69. Навальный А. Тебе в голову выстрелить, придурок? [Электронный ресурс] / А. Навальный. – Режим доступа: https://navalny.livejournal.com/585317.html?page=18 (дата обращения 3.06.2018).
70. Осетрова Е.В. Речевой имидж: Эффективное речевое общение (базовые компетенции) [Электронный ресурс] / Е.В. Осетрова // Сибирский федеральный университет / под ред. А.П. Сковородникова. – Красноярск, 2014. – 587 с. Режим доступа: https://elibrary.ru/item.asp?id=24549810 (дата обращения: 06.05.2016).
71. Осетрова Е.В. Речевой портрет политического деятеля [Электронный ресурс] / Е.В. Осетрова // Библиотека. – Режим доступа: https://library.krasu.ru/ft/ft/_articles/0088435.pdf (дата обращения: 10.06.2018)
72. Официальная страница Навального А.А. в Facebook [Электронный ресурс] / А. Навальный. – Режим доступа: https://ru–ru.facebook.com/navalny/ (дата обращения 3.06.2018).
73. Официальная страница Навального А.А. в Instagram [Электронный ресурс] / А. Навальный. – Режим доступа: https://www.instagram.com/navalny/ (дата обращения 3.06.2018).
74. Официальная страница Навального А.А. в Telegram [Электронный ресурс] / А. Навальный. – Режим доступа: https://tgram.ru/channels/navalny_blog (дата обращения 3.06.2018).
75. Официальная страница Навального А.А. в Twitter [Электронный ресурс] / А. Навальный. – Режим доступа: https://twitter.com/navalny (дата обращения 3.06.2018)
76. Паршина О.Н. Стратегии и тактики речевого поведения политической элиты России [Электронный ресурс]: дис. … д-ра.филол. наук: 10.02.01 / О.Н. Паршина. – Саратов, 2005. Режим доступа: https://www.rsl.ru (дата обращения: 9.02.2016).
77. Рогова К.А. Языковая личность [Электронный ресурс] / К.А. Рогова // Эффективное речевое общение (базовые компетенции): Словарь–справочник Сибирский федеральный университет / под ред. А.П. Сковородникова. – Красноярск, 2014. – 799 с. – Режим доступа: https://elibrary.ru/item.asp?id=24550227 (дата обращения: 06.05.2016).

Приложение 1
Перечень текстовых материалов, используемых в данном исследовании
(по классификации Кирка Халлахана)
Каналы коммуникации Оппозиционный политик А. Навальный
СМИ Интервью Юрию Дудю (18 апреля 2017 г.)
Дебаты с Игорем Стрелковым на телеканале «Дождь» (20 июля 2017 г.)
Дебаты Алексея Навального и Артемия Лебедева на телеканале “Дождь (26 янв. 2017 г.)

Интерактивные медиа Публикации в Twitter
Публикации в Instagram
Канал на YouTube
Посты в Telegram-канале
Контролируемые медиа Записи из блога navalny.com за период с мая 2011 г. по декабрь 2017 г.
Программный текст в рамках президентской кампании (декабрь 2017 г.)
Массовые мероприятия Речь в зале суда (3 февраля 2017 г.)
Речь на митинге в Екатеринбурге
(16 сентября 2017 г.)
Речь Алексея Навального на митинге 9 сентября на Болотной площади 2013г.
Коммуникация один на один Нет данных

Приложение 2
Семантические ядра дебатов, интервью, программного текста, записей
из блога, публикаций

Семантическое ядро дебатов с Игорем Стрелковым на телеканале «Дождь»
20 июля 2017 года
Фраза/слово Количество Частота%
Россия 45 0,94
запад 20 0,42
знать 19 0,40
много 19 0,40
страна 19 0,40
коррупция 17 0,36
гражданин 14 0,29
Донбасс 14 0,29
значит 14 0,29
может 14 0,29
делать 13 0,27
националист 13 0,27
понимать 13 0,27
борьба 12 0,27
Граждане России 12 0,25
война 11 0,23
вопрос 11 0,23
конечно 11 023
нужно 11 0,23
поэтому 11 0,23
считать 11 0,23
вещь 10 0,21
один 10 0,21
политический 10 0,21
соглашение 10 0,21
какой-то 9 0,19
русский 9 0,19
сделать 9 0,19
бороться 8 0,17
борьба с корруацией 8 0,17
давать 8 0,17
минский 8 0,17
экономика 8 0,17
важный 7 0,15
возможность 7 0,15
выборы 7 0,15
выгодно 7 0,15
извиняться 7 0,15
интерес 7 0,15
миллион 7 0,15
начать 7 0,15
нормальный 7 0,15
победить 7 0,15
прямо 7 0,15
Путина 7 0,15
российский 7 0,15
санкция 7 0,15

Семантическое ядро интервью Юрию Дудю
18 апреля 2017 года
Фраза/слово Количество Частота%
все 9 1,08
оно 6 0,72
рубль 6 0,72
делать 5 0,60
много 5 0,60
страна 5 0,60
Визовый режим 4 0,48
Какой-то 4 0,48
миллион 4 0,48
нужно 4 0,48
партия 4 0,48
режим 4 0,48
верить 3 0,36
Дудь 3 0,36
Казахстан 3 0,36
коррупция 3 0,36
называть 3 0,36
считать 3 0,36
Бесит партию 2 0,24
виза 2 0,24
вождизм 2 0,24
вопрос 2 0,24
все изменить 2 0,24
главное 2 0,24
Грузия 2 0,24
доход 2 0,24
Жену его 2 0,24
зарегистрировать 2 0,24
зарплата 2 0,24
знать 2 0,24
изменить 2 0,24
кавказский 2 0,24
Кадыров 2 0,24
кампания 2 0,24
ментальность 2 0,24
миллиард 2 0,24
Мой доход 2 0,24
национализм 2 0,24
ничего 2 0,24
нормальный 2 0,24
пожертвование 2 0,24
позитивный 2 0,24
политик 2 0,24
Помочь всем 2 0,24
прекрасный 2 0,24
регистрировать 2 0,24
российский 2 0,24
собрать 2 0,24
спартак 2 0,24
средний 2 0,24
тысяча 2 0,24

Семантическое ядро программного текста
декабрь 2017 года
Фраза/слово Количество Частота%
Россия 9 1,61
страна 9 1,61
образование 8 1,61
будущий 5 1,43
высокий 5 0,90
прямо 5 0,90
все 4 0,72
оно 4 0,72
Прекрасную Россию будущего 4 0,72
сделать 4 0,72
государство 3 0,54
гражданин 3 0,54
знать 3 0,54
много 3 0,54
успех 3 0,54
богатство 2 0,36
больший 2 0,36
высокооплачиваемый 2 0,36
главный 2 0,36
Знают математику лучше школьники 2 0,36
культура 2 0,36
лучше 2 0,36
мечтать 2 0,36
минимум 2 0,36
может 2 0,36
нужный 2 0,36
обеспечить 2 0,36
один 2 0,36
приоритет 2 0,36
Природные ресурсы 2 0,36
природный 2 0,36
Прожиточный минимум 2 0,36
прожиточный 2 0,36
процветание 2 0,36
Процени высшим 2 0,36
Прямо страна может 2 0,36
развитие 2 0,36
развитый 2 0,36
Развитых странах 2 0,36
ресурс 2 0,36
средство 2 0,36
стратегия 2 0,36
Стратегия государства 2 0,36
точно 2 0,36
Точно знаем 2 0,36
трата 2 0,36
Будущее России 2 0,36
умение 2 0,36
успешный 2 0,36
школьник 2 0,36

Семантическое ядро записей из блога navalny.com
Фраза/слово Количество Частота%
кампания 7 0,66
штаб 7 0,66
программа 6 0,57
страна 6 0,57
миллиард 5 0,47
митинг 5 0,47
стоить 5 0,47
все 4 0,38
делать 4 0,38
зеленка 4 0,38
история 4 0,38
огромный 4 0,38
пока 4 0,38
сумма 4 0,38
выделить 3 0,28
город 3 0,28
деньги 3 0,28
Зенит-арена 3 0,28
Избирательная кампания 3 0,28
избирательный 3 0,28
месяц 3 0,28
много 3 0,28
может 3 0,28
нашить 3 0,28
Никто 3 0,28
показывать 3 0,28
работать 3 0,28
сделать 3 0,28
система 3 0,28
стадион 3 0,28

Семантическое ядро публикаций в Instagram
за период с ноября по декабрь 2017 год
Фраза/слово Количество Частота%
митинг 11 0,76
спасибо 9 0,62
кампания 7 0,48
приходить 7 0,48
шапка 7 0,48
много 6 0,41
Самара 6 0,41
Саратов 6 0,41
Штаб 6 0,41
власть 6 0,35
Калининград 5 0,35
Навальный 2018 5 0,35
новокузнецк 5 0,35
огромный 5 0,35
работа 5 0,35
важный 4 0,28
выборы 4 0,28
выйти 4 0,28
декабрь 4 0,28
крутой 4 0,28
мегафон 4 0,28
народ 4 0,28
новое 4 0,28
Огромное спасибо 4 0,28
один 4 0,28
считать 4 0,28
страна 4 0,28
волонтер 3 0,21
восточный 3 0,21
Всей стране 3 0,21
всеять 3 0,21
герой 3 0,21
группа 3 0,21
завтра 3 0,21
имя 3 0,21
интересный 3 0,21
кандидат 3 0,21
кандидатура 3 0,21
конечно 3 0,21
Москва 3 0,21
Навальный 3 0,21
Нашей кампании 3 0,21
ничего 3 0,21
описание 3 0,21
отличный 3 0,21
поддержка 3 0,21
подпись 3 0,21
псков 3 0,21
сделать 3 0,21
сегодня 3 0,21

Приложение 3
Приложение 4
Приложение 5
Приложение 6

Просмотров: 219