Возрастные кризисы: детского, подросткового, зрелого возраста


СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ
1 ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ КРИЗИСНЫХ СОСТОЯНИЙ
1.1 Виды кризисов
1.2 Кризисы в материальном и социальном «Я»
2 КРИЗИСЫ ДЕТСКОГО И ПОДРОСТКОВОГО ВОЗРАСТОВ
2.1 Кризис первого года жизни
2.2 Кризис трех лет
2.3 Кризис семи лет
2.4 Пубертатный кризис
3 КРИЗИСЫ ЗРЕЛОГО ВОЗРАСТА
3.1 Кризис середины жизни
3.2 Кризис старения и смерти
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
ПРИЛОЖЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Во многих культурах в переломные моменты жизни, которые являлись для членов сообществ критическими, кризисными, действовали определенные ритуалы перехода из одного статусного состояния в другое. Например, существовали ритуалы инициации подростков во взрослое состояние. Перед ним молодых людей специально готовили к этому важному моменту в их жизни. Они овладевали основными производственными навыками, усваивали основные традиции и нормы поведения в обществе, знали наизусть необходимые заклинания, молитвы, ритуальные церемонии. После прохождения этого ритуала молодой человек, до сих пор неполноценный член общества, становился его полноценным членом.
Кризисное состояние во многом напоминает обряд инициации, то есть посвящения личности в новые тайны жизни. Именно кризисы приводят личность к глубинному переживанию тайны смысла жизни, духовного пространства культуры. Кризис — это не просто способ переведения личности в новое качество более полноценного социального индивида, а нечто большее.
Актуальность данной темы состоит в том, что в настоящее время проявился огромный интерес в обществе к возникновению кризисных ситуаций, способам выхода из них и мер оказания помощи в кризисной ситуации. Тем более, возрастным кризисам, обусловленным изменением физиологии человека.
Цель работы – исследование возрастных кризисов.
Предмет исследования – кризисные состояния разных возрастных групп.
Объект исследования – возрастные кризисы детей, подростков, людей зрелого возраста.
Гипотеза – при концентрации всех сил для решения задач, стоящих перед личностью и при внешней поддержке возрастные кризисы проходят безболезненно для людей всех возрастов.
Задачи данной работы:
— характеристика кризисов;
— психологическая сущность их;
— структура кризисов;
— содержание кризисов.
Кризисное состояние является посвящением в ядерную смысловую структуру, приводящее к интроекции в сознание личности новых жизненных ценностей и, таким образом, становится действительным преображением индивида.
Кризисное состояние является испытанием на соответствие новой ситуации в материальном, социальном, духовном «Я», на соответствие новым социальным требованиям. Психологически кризисное состояние требует концентрации всех сил для решения задач, которые ставятся перед личностью. Позитивная дезинтеграция происходит тогда, когда у личности имеются силы и навыки организации активности для преодоления испытания, а также когда она может и умеет собрать их в одно целое в данный момент. Для позитивной дезинтеграции необходимы навыки осознания, самоконтроля, саморегуляции. Кризисное состояние всегда сопряжено с лишением. Кризис является хирургическим вмешательством в структуру личности. Человек привыкает к определенной структуре своей жизни и идентификаций, которые в основном являются внешними по отношению к психической реальности; образу и состоянию тела, пище, одежде, более или менее комфортным условиям существования, счету в банке, автомобилю, жене, детям, социальному статусу, смыслам и духовным ценностям. Кризисное состояние лишает некоторых элементов внешней опоры и именно при этом вычленяет, что человеческого останется от человека, что у него останется внутри, что в нем укоренилось и крепко сидит, а что сразу разрушается, как только исчезает внешняя поддержка.
Методы исследования – изучение научных трудов известных ученых – психологов, литературы по психологии.
В данной работе использована литература, список которой приведен в конце работы, после заключения.

1 ХАРАКТЕРИСТИКА КРИЗИСНЫХ СОСТОЯНИЙ

1.1 Виды кризисов

В психологии существует красивая метафора формирования «внутренней матери». При полноценном развитии ребенка у него формируется образ внутренней матери. Сначала есть реальная, «внешняя» мать она любит ребенка, поддерживает, помогает, и ребенок знает, что всегда может к ней обратиться в трудную минуту, и она придет и поможет. И, вот при правильном развитии у ребенка постепенно формируется образ внутренней матери. Он как бы вбирает в себя свою реальную мать, и сам себе оказывает поддержку. Сначала мать оставляет после себя различные заместители (например, игрушки, которые напоминают ребенку о присутствии матери), затем постепенно формируется и внутренний образ матери. Мать оставляет ребенку свою любовь, свои навыки оказания помощи и правила принятия решения в трудную минуту. Так, ребенок остается с матерью на всю жизнь. А если такого образа, человека внутри нет, он будет все время цепляться за внешнее, искать поддержки и утешения вне себя.
Кризис — это всегда вызов для личности. Он является испытанием на укорененность, интроецированность каких-то ее важных установок. Кризисное состояние — это также и разрушение всего внешнего неукорененного, всего, что сидит в человеке неглубоко. И, одновременно, это проявление внутреннего, укорененного, действительно личного. Разрушение внешнего и проявление внутреннего важно, прежде всего, для истинного созревания личности, становления Человеком. Все внешнее выходит наружу в процессе кризиса, и человек начинает осознавать его внешность. Если же он еще и отказывается от этой внешней шелухи, то происходит очищение сознания, соприкосновение с истинной экзистенциальной глубиной человеческого существования.
Проблема классификации кризисов и кризисных состояний достаточно сложна и неоднозначна. К великому сожалению, концепция кризиса, которую нужно разработать на базе основных тенденций и фаз развития личности, еще недостаточно целостна и стройна. По этой причине удовлетворимся общими подходами к возрастным кризисам, преимущественно тем, которые значимы для социальной и психологической работы.
Подробно остановимся на психодуховных кризисах, так как в научной литературе они описаны мало и конспективно. Вначале хочется обратиться к одной модели, которая удивительно красиво объясняла истоки и феноменологию кризиса во время тренингов с использованием интенсивных интегративных психотехнологий, проводимых психологами. Целостность личности, ее структура существует только за счет того, что в каждом из нас есть барьер, охранная граница с «не-Я». Между «Я» и «не-Я» всегда существует полевое напряжение. Это напряжение может быть огромным, и человек не в состоянии перейти через него. Более того, само приближение к «не-Я» уже пугает. Для любого «Я» существует «не-Я», так же как и для любого «не-Я» существует «Я».
Кризисное состояние всегда является или опасным приближением, или вторжением «не-Я» в область «Я». Глубина, длительность, интенсивность кризисного состояния зависят от следующих причин:
— силы психического напряжения между «Я» и «не-Я»;
— степени жесткости, идентифицированности с «Я»;
— уровня значимости «Я» в иерархии ценностных отношений личности.
Наше отношение к «Я» является зеркальным отражением нашего отношения к «не-Я». Жизнь, по большому счету, является игрой обстоятельств на струнах напряжения между бинарностями сознания. При этой игре не всегда звучит музыка гармонии, часто душераздирающий вой, плач, скрежет зубов слышен из этих струн.

1.2 Кризисы в материальном и социальном «Я»

Кризисы в материальном и социальном «Я» рассмотрим через возрастные кризисы.
Кризисы развития — это периоды психологического стресса и трудностей, которыми сопровождаются жизненные трансформации и переломные моменты. Они могут отмечаться значительным психическим дискомфортом, иногда даже ставящим под угрозу выживание организма. Такие переходы могут происходить спонтанно, как в случае юношеского кризиса и кризиса середины жизни. Они могут быть вызваны интегративными психотехнологиями, участием в духовной практике. Психологический переход к более высокому уровню благополучия, ясности и зрелости редко протекает плавно и безболезненно. Скорее рост обычно отмечается переходными периодами смятения и мучительных вопросов или в экстремальных случаях — периодами дезорганизации и полного отчаяния. Если эти кризисы успешно преодолены, то определенная дезорганизация и хаос могут оказаться средством избавления от ограничивающих, изживших себя, жизненных паттернов. Появляется возможность переоценить, «отпустить на волю» старые убеждения, цели, идентификации, образ жизни и принять новые, более перспективные жизненные стратегии. Поэтому психологический кризис может быть симптомом физического и психического страдания, с одной стороны, и симптомами трансформации, развития и личностного роста — с другой.
Корректная возрастная адресация общественной поддержки и помощи является важнейшей функцией социальных работников. Последние, подбирая ключи к различным возрастным категориям населения, призваны, навести мосты над пропастями их социально-бытовых и психологических проблем.
В отечественной психологии термин «кризисы возрастные» введен Л. С. Выготским и определен как целостное изменение личности человека, регулярно возникающее при смене стабильных периодов. По Выготскому, возрастной кризис обусловлен возникновением основных новообразований предшествующего стабильного периода, которые приводят к разрушению одной социальной ситуации развития и возникновению другой, адекватной новому психологическому облику человека. Хронологически выделяют следующие возрастные кризисы:
— кризис новорожденности;
— кризис одного года;
— кризис трех лет;
— кризис семи лет;
— пубертатный кризис;
— кризис середины жизни (40 лет);
— пенсионный кризис;
— кризис смерти.
Критические периоды представляют собой такие «узловые точки» онтогенеза индивида, в возрастном интервале которых повышается чувствительность индивида к неадекватным раздражителям. Критические периоды можно было бы назвать возрастными зонами наибольшей повреждаемости индивида, в которых с наибольшей вероятностью нарушается нормальный ход физиологического развития. Вряд ли возможно говорить об однозначном соответствии критических периодов развития индивида и так называемых кризисов развития личности ребенка – кризисах 3-летнего, 7-летнего и 12- 13 — летнего возрастов. Вместе с тем нельзя недооценивать и того факта, что критические периоды биологического возраста индивида могут оказаться «безличными» предпосылками, провоцирующими возникновение кризисов личности.
Ранний возраст и есть та стадия, когда возникает смысловое и системное строение сознания, когда происходит возникновение исторического сознания человека, существующего для других и, значит, для самого ребенка.
3-летний и 7-летний возрасты всегда будут поворотными пунктами в развитии: всегда будет такое положение вещей, когда внутренний ход детского развития завершил какой-то цикл и переход к следующему циклу будет обязательно переломным. Один возраст как-то перестраивается, чтобы дать начало новому этапу в развитии.
Таким образом, кризисы подстерегают человека всю его сознательную жизнь. Эмпирическое содержание кризисов детского возраста зачастую просты и легки.
Ребенок в раннем детстве – это плохо ходящий но все же ребенок, для которого ходьба стала основной формой передвижения в пространстве.
Второй момент относится к речи. Трудно понять непосредственно, в каком отношении изменение в строении сознания стоит к приобретению речи.
С точки зрения генетической, в критическом возрасте, как и во всей эпохе развития, ребенок делает новые приобретения, иначе развитие не было бы развитием.
Но чем отличаются приобретения ребенка в критическом возрасте? Они носят преходящий характер. Приобретение критического возраста никогда не останется на последующую жизнь, в то время как приобретения, которые делает ребенок в стабильном возрасте, сохраняются. В стабильном возрасте ребенок научается ходить, говорить, писать. В переходном возрасте ребенок приобретает автономную речь. Если она сохраняется на всю жизнь, то это ненормальность.
Переходы, возникающие в критические возрасты, бесконечно интересны тем, что они представляют собой участки детского развития, в котором видится обнаженная диалектическая закономерность развития.
Изучение сензитивных периодов развития, которые характеризуются повышенной восприимчивостью, отзывчивостью, чувствительностью индивида в данном возрасте на определенного рода воздействиям, необходимо. Например, для определения готовности ребенка определенного возраста к школе, оценки работоспособности человека, анализа социальной адаптации при переходе на пенсию.
Возрастные кризисы – серьезная проблема для психологов и социальных работников. Зная особенности течения того или иного кризисного состояния, психологи могут оказать помощь в преодолении возрастных кризисов, особенно это касается пубертатного кризиса, и кризисов зрелого возраста. Подростку необходимо помочь преодолеть кризис, чтобы он вышел из него более закаленным и правильно развивался физически, а пожилым – помочь справиться с болезнями и одиночеством.

2 КРИЗИСЫ ДЕТСКОГО И ПОДРОСТКОВОГО ВОЗРАСТОВ

2.1 Кризис первого года жизни

Эмпирическое содержание кризиса первого года жизни чрезвычайно просто и легко. Он был изучен раньше всех остальных критических возрастов, но его кризисный характер не был подчеркнут. Речь идет о ходьбе, о таком периоде, когда о ребенке нельзя сказать, ходящий он или неходящий, о самом становлении ходьбы, когда, употребляя высоко диалектическую формулу, о становлении этой ходьбы можно говорить как о единстве бытия и небытия, т. е. когда она есть и ее нет. Всякий знает, что редкий ребенок начинает ходить сразу, хотя есть и такие дети. Более тщательное изучение такого ребенка, который сразу начинает ходить, показало, что обычно в этом случае мы имеем дело с латентным периодом возникновения и становления и относительно поздним выявлением ходьбы. Но зачастую и после начала ходьбы наблюдается потеря ее. Это указывает, что полного созревания ходьбы еще не произошло.
Ребенок в раннем детстве — уже ходящий: плохо, с трудом, но все же ребенок, для которого ходьба стала основной формой передвижения в пространстве.
Самое становление ходьбы и есть первый момент в содержании данного кризиса.
Второй момент относится к речи. Здесь опять мы имеем такой процесс в развитии, когда нельзя сказать, является ли ребенок говорящим или нет, когда речь и есть и ее еще нет. Этот процесс тоже не совершается в один день, хотя описывают случаи, когда ребенок сразу заговорил. И тут перед нами латентный период становления речи, который длится примерно 3 месяца.
Третий момент — со стороны аффектов и воли. Э. Кречмер назвал их гипобулическими реакциями. Под этим имеется в виду, что в связи с кризисом у ребенка возникают первые акты протеста, оппозиции, противопоставления себя другим, «невоздержания», на языке семейного авторитарного воспитания. Эти явления Кречмер и предложил назвать гипобулическими в том смысле, что они, относясь к волевой реакции, представляют качественно совершенно другую ступень в развитии волевых действий и не дифференцированы по воле и аффекту. Такие реакции ребенка в кризисном возрасте иногда выявляются с очень большой силой и остротой, особенно при неправильном воспитании, и приобретают характер форменных гипобулических припадков, описание которых связано с учением о трудном детстве. Обычно ребенок, которому в чем-нибудь отказано или которого не поняли, обнаруживает резкое нарастание аффекта, заканчивающегося часто тем, что ребенок ложится на пол, начинает неистово кричать, отказывается ходить, если он ходит, бьет ногами об пол, но ни потери сознания, ни слюнотечения, ни энуреза, ни других признаков, характеризующих эпилептические припадки, не бывает. Это только тенденция (которая и делает реакцию гипобулической), иногда направленная против известных запретов, отказов. Выражается, как ее обычно описывают, в некоторой регрессии поведения; ребенок как бы возвращается к более раннему периоду (когда он бросается на пол, барахтается, отказывается ходить и т. д.), но использует он это, конечно, совершенно иначе.
Вот три основных момента, которые обычно описывают как содержание кризиса первого года жизни.
Согласно теории Штерна, первое слово является фундаментальным шагом в детском развитии. Этот шаг тоже остается раз и навсегда. Однако он заключается не в простой ассоциативной связи между звуком и предметом, потому что такая ассоциативная связь есть и у животных (очень легко научить собаку поворачивать глаза и смотреть на предмет, который вы будете называть). Существенно, говорит Штерн, во-первых, что ребенок делает величайшее открытие в своей жизни: он узнает, что всякая вещь имеет свое имя, или (вторая формулировка того же самого закона) ребенок открывает связь между знаком и значением, т. е. открывает символизирующую функцию речи, то, что всякую вещь можно обозначить в знаке, в символе.
Эта точка зрения была очень плодотворна для фактических исследований. Она указала, что медленного и постепенного накопления ассоциативных связей в развитии речи не происходит, но вслед за открытием происходит скачкообразный рост детского словаря.
Второй симптом, на который указывает Штерн, — переход ребенка от пассивного к активному увеличению словаря. Никто никогда не видел животного, научившегося понимать человеческие слова и спросившего бы название предмета, который не был назван. Для ребенка, говорит Штерн, характерно, что он знает столько слов, сколько ему было дано, а потом начинает спрашивать о названиях предметов, т. е. ведет себя так, как будто он понял: каждая вещь должна как-то называться. Штерн считает, что это детское открытие должно быть названо первым общим понятием ребенка.
Наконец, третий симптом заключается в следующем: у ребенка возникают первые вопросы о названии, т. е. активное увеличение словаря.
Ранний возраст и есть та стадия, когда возникает смысловое и системное строение сознания, когда происходит возникновение исторического сознания человека, существующего для других и, значит, для самого ребенка. Это есть такой центр, исходя из которого можно понять и все качественные особенности отношения ребенка к внешней ситуации, и отношение ребенка к связи с другими людьми, и своеобразие типов деятельности, с которыми мы здесь встречаемся. Иначе говоря, эта гипотеза, имеющая фактическое обоснование в становлении смыслового и системного сознания, хорошо объясняет все проблемы. Поскольку возникает впервые дифференцированная система отдельных функций с определенной структурой, в центре которой лежит восприятие, поскольку в основе восприятия лежит обобщение, постольку объективно имеем дело с возникновением самых основных особенностей человеческого сознания, и это должно рассматриваться как одно из новообразований, впервые возникающих в данном возрасте.

2.2 Кризис трех лет

Нужно предположить, что все перемены, все события, совершающиеся в период этого кризиса, группируются вокруг какого-либо новообразования переходного типа. Следовательно, когда будем анализировать симптомы кризиса, — надо хотя бы предположительно ответить на вопросы, что нового возникает в указанное время и какова судьба новообразования, которое исчезает после него. Затем нужно рассмотреть, какая смена центральных и побочных линий развития здесь происходит. И, наконец, оценить критический возраст с точки зрения зоны его ближайшего развития, т. е. отношения к следующему возрасту.
При рассмотрении кризиса трех лет нельзя исходить только из теоретической схемы. Нет другого пути, как пути анализа фактических материалов, с тем, чтобы в процессе анализа осознать основные теории, которые были выдвинуты для объяснения этого материала. Для того чтобы осмыслить, что происходит в период 3-летнего возраста, надо раньше всего рассмотреть ситуацию развития — внутреннюю и внешнюю, в которой протекает кризис. Рассмотрение надо начинать с симптомов возраста. Те симптомы кризиса, которые выдвигаются на первый план, в литературе принято называть первым поясом симптомов или семизвездием кризиса трех лет. Все они описаны как общежитейские понятия и нуждаются в анализе для того, чтобы приобрести точное научное значение.
Первый симптом, которым характеризуется наступление кризиса, — возникновение негативизма. Надо ясно представить себе, о чем здесь идет речь. Когда говорят о детском негативизме, то его надо отличать от обычного непослушания. При негативизме все поведение ребенка идет вразрез с тем, что предлагают взрослые. Например, ребенок хочет чего-нибудь и настойчиво добивается, чтобы это было выполнено. Это не упрямство, это встречается и до кризиса трех лет. Например, ребенок хочет иметь вещь, но не может сразу получить ее. Он настойчиво добивается, чтобы эта вещь была дана ему. Это не упрямство. Упрямство — такая реакция ребенка, когда он настаивает на чем-либо не потому, что ему этого сильно хочется, а потому, что он это потребовал. Он настаивает на своем требовании. Скажем, ребенка зовут со двора в дом; он отказывается, ему приводят доводы, которые его убеждают, но потому, что он уже отказался, он и не идет. Мотивом упрямства является то, что ребенок связан своим первоначальным решением. Только это и будет упрямством.
Два момент отличают упрямство об обычной настойчивости. Первый момент — общий с негативизмом — имеет отношение к мотивировке. Если ребенок настаивает на том, что ему сейчас желательно, это не будет упрямством. Например, он любит кататься на санках, и поэтому будет стремиться целый день находиться на дворе.
И второй момент. Если для негативизма характерна социальная тенденция, т. е. ребенок делает что-то наоборот по сравнению с тем, что говорят ему взрослые, то здесь, при упрямстве, характерна тенденция по отношению к самому себе. Нельзя сказать, что ребенок от одного аффекта свободно переходит к другому, нет, он делает так только потому, что он так сказал, он этого и держится. Мы имеем другое отношение мотивировок к собственной личности ребенка, чем до наступления кризиса.
Третий момент – строптивость. Симптом считается настолько центральным для возраста, что и весь критический возраст получил название — возраст строптивости.
От негативизма строптивость отличается тем, что она безлична. Негативизм всегда направлен против взрослого, который сейчас побуждает ребенка к тому или иному действию. А строптивость, скорее, направлена против норм воспитания, установленных для ребенка, против образа жизни: она выражается в своеобразном детском недовольстве, вызывающем «да ну!», которым ребенок отвечает на все, что ему предлагают и что делают. Здесь сказывается строптивая установка не по отношению к человеку, а по отношению ко всему образу жизни, который сложился до 3 лет, по отноше-нию к нормам, которые предлагаются, к интересовавшим прежде игрушкам. Строптивость от упрямства отличается тем, что она направлена вовне, по отношению к внешнему и вызвана стремлением настоять на собственном желании.
От обычной недостаточной податливости ребенка строптивость отличается тенденциозностью. Ребенок бунтует, его недовольное, вызывающее «да ну!» тенденциозно в том смысле, что оно действительно проникнуто скрытым бунтом против того, с чем ребенок имел дело раньше.
Остается еще четвертый симптом, который немцы называют Eigcnsinn, или своеволие, своенравие. Оно заключается в тенденции ребенка к самостоятельности. Этого раньше не было. Теперь ребенок хочет все делать сам.
Из симптомов анализируемого кризиса указывают еще на три, но они имеют второстепенное значение. Первый — протест-бунт. Все в поведении ребенка начинает носить в ряде отдельных проявлений протестующий характер, чего раньше не могло быть. Все поведение ребенка приобретает черты протеста, как будто ребенок находится в состоянии войны с окружающими, в постоянном конфликте с ними. Частые детские ссоры с родителями являются обычным делом. С этим связан симптом обесценивания. Например, в хорошей семье ребенок начинает ругаться. Ш. Бюлер образно описала ужас семьи, когда мать услышала от ребенка, что она дура, чего раньше он и сказать не мог.
Ребенок старается обесценить игрушку, отказывается от нее, в его лексиконе появляются слова и термины, которые означают все плохое, отрицательное, и все это относится к вещам, которые сами по себе никакой неприятности не приносят. И, наконец, указывают еще на двойственный симптом, обнаруживающийся в различных семьях по-разному. В семье с единственным ребенком встречается стремление к деспотизму. У ребенка появляется желание проявлять деспотическую власть по отношению к окружающим. Мать не должна уходить из дому: она должна сидеть в комнате, как он этого требует. Ему должны достать все, что он требует; есть он этого не станет, а будет, есть то, что он хочет. Ребенок изыскивает тысячи способов, чтобы проявить власть над окружающими. Ребенок сейчас старается вернуть то состояние, которое было в раннем детстве, когда фак-тически исполнялись все его желания, и стать господином положения. В семье же с несколькими детьми этот симптом называется симптомом ревности: по отношению к младшим или старшим, если в семье есть еще дети. Здесь та же тенденция к господству, деспотизму, к власти выступает как источник ревнивого отношения к другим детям. Вот основные симптомы, которыми пестрят описания кризиса трех лет. Нетрудно видеть, рассмотрев эти симптомы, что кризис выступает главным образом такими чертами, которые позволяют распознавать в нем как бы бунт против авторитарного воспитания, это как бы протест ребенка, требующего самостоятельности, переросшего те нормы и формы опеки, которые сложились в раннем возрасте. Кризис в его типических симптомах настолько очевидно носит характер бунта против воспитателя, что это бросается в глаза всем исследователям.
В указанных симптомах ребенок выступает как трудновоспитуемый. Ребенок, раньше не доставлявший забот и трудностей, теперь выступает как существо, которое становится трудным для взрослых. Благодаря этому создается впечатление, что ребенок резко изменился на протяжении короткого времени. Из «беби», которого носили на руках, он превратился в существо строптивое, упрямое, негативное, отрицающее, ревнующее или деспотическое, так что сразу весь его облик в семье изменяется.
Ребенок в раннем детстве — это существо, которое всегда находилось во власти непосредственных аффективных отношений к окружающим, с которыми он связан. В кризисе трех лет происходит то, что называется раздвоением: здесь могут быть конфликты, ребенок может ругать мать, игрушки, предложенные в неподходящий момент, он может поломать их. Все это указывает на возросшую самостоятельность и активность ребенка. Все симптомы вращаются вокруг оси «я» и окружающих его людей. Эти симптомы говорят о том, что изменяются отношения ребенка к людям, окружающим его, или к собственной личности.
В общем, симптомы, взятые вместе, производят впечатление эмансипации ребенка: как будто раньше взрослые водили его за руку, а теперь у него появилась тенденция ходить самостоятельно. Это отмечается некоторыми исследователями как характерная черта кризиса.
Теперь, вкратце, о так называемом втором поясе симптомов, т. е. о последствиях основных симптомов, об их дальнейшем развитии. Второй пояс симптомов, в свою очередь, делится на две группы. Одна — это симптомы, которые вытекают как следствие из установки ребенка на самостоятельность. Благодаря изменениям социальных отношений ребенка, его аффективной сферы, всего, что наиболее для него дорого, ценно, что затрагивает его самые сильные, глубокие переживания, ребенок вступает в целый ряд внешних и внутренних конфликтов, и мы имеем очень часто дело с невротическими реакциями детей. Эти реакции носят болезненный характер. У невропатических детей именно в кризисе трех лет мы нередко видим появления невротических реакций, например энурез, т. е. ночное недержание мочи. Ребенок, привыкший к опрятности, при неблагополучном течении кризиса часто возвращается в этом отношении к ранней стадии. Ночные страхи, неспокойный сон и другие невропатические симптомы, иногда резкие затруднения в речи, заикание, крайнее обострение негативизма, упрямства – это так называемые гипобулические припадки, т. е. своеобразного вида приступы, которые внешне напоминают припадки. По сути дела они не являются болезненными припадками в собственном смысле слова (ребенок трясется, бросается на пол, стучит руками, ногами), а представляют собой крайне заостренные черты негативизма упрямства, обесценения, протеста, о которых уже говорилось.

2.3 Кризис семи лет

Школьный возраст, как и все возрасты, открывается критическим, или переломным, периодом, который был описан в литературе раньше остальных как кризис семи лет. Давно замечено, что ребенок при переходе от дошкольного к школьному возрасту очень резко меняется и становится более трудным в воспитательном отношении, чем прежде. Это какая-то переходная ступень — уже не дошкольник и еще не школьник.
В последнее время появился ряд исследований, посвященных этому возрасту. Результаты исследований схематически можно выразить так: ребенка 7 лет отличает, прежде всего, утрата детской непосредственности. Ближайшая причина детской непосредственности — недостаточная дифференцированность внутренней и внешней жизни. Переживания ребенка, его желания и выражение желаний, т. е. поведение и деятельность, обычно представляют у дошкольника еще недостаточно дифференцированное целое. У нас все это сильно дифференцированно, поэтому поведение взрослого человека не производит впечатления столь непосредственного и наивного, как поведение ребенка.
Когда дошкольник вступает в кризис, самому неискушенному наблюдателю бросается в глаза, что ребенок вдруг утрачивает наивность и непосредственность; в поведении, в отношениях с окружающими он становится не таким понятным во всех проявлениях, каким был до этого. Все знают, что 7-летний ребенок быстро вытягивается в длину, и это указывает на ряд изменений в организме. Этот возраст называется возрастом смены зубов, возрастом вытягивания.
Действительно, ребенок резко изменяется, причем изменения носят более глубокий, более сложный характер, чем изменения, которые наблюдаются при кризисе трех лет. Было бы очень долго перечислять всю симптоматику рассматриваемого кризиса, настолько она многообразна. Достаточно указать на общее впечатление, которое обычно передают исследователи и наблюдатели. Ребенок начинает манерничать, капризничать, ходить не так, как ходил раньше. В поведении появляется что-то нарочитое, нелепое и искусственное, какая-то вертлявость, паясничанье, клоунада; ребенок строит из себя шута. Ребенок и до 7 лет может паясничать, но никто не скажет о нем того, что сейчас. Почему бросается в глаза такое немотивированное паясничанье? Когда ребенок строит гримасы перед зеркалом, он просто забавляется. Но когда ребенок входит изломанной походкой в комнату, говорит писклявым голосом — это не мотивировано, это бросается в глаза. Никто не станет удивляться, если ребенок дошкольного возраста говорит глупости, шутит, играет, но, если ребенок строит из себя шута и этим вызывает осуждение, а не смех, это производит впечатление немотивированного поведения.
Указанные черты говорят о потере непосредственности и наивности, которые, были присуши дошкольнику. Это впечатление правильное, что внешним отличительным признаком 7-летнего ребенка является утрата детской непосредственности, появление не совсем понятных странностей, у него несколько вычурное, искусственное, манерное, натянутое поведение.
Самой существенной чертой кризиса семи лет можно было бы назвать начало дифференциации внутренней и внешней стороны личности ребенка.
Что скрывается за впечатлением наивности и непосредственности поведения ребенка до кризиса? Наивность и непосредственность означают, что ребенок внешне такой же, как и внутри. Одно спокойно переходит в другое, одно непосредственно читается нами как обнаружение второго. Какие поступки считаются непосредственными? У взрослых людей детской наивности, непосредственности очень мало, и наличие их у взрослых производит комическое впечатление. Например, комического актера Ч. Чаплина отличает то, что, играя серьезных людей, он начинает вести себя с необычайно детской наивностью и непосредственностью. В этом главнейшее условие его комизма. Утеря непосредственности означает привнесение в поступки интеллектуального момента, который вклинивается между переживанием и непосредственным поступком, что является прямой противоположностью наивному и непосредственному действию, свойственному ребенку. Это не значит, что кризис семи лет приводит от непосредственного, наивного, недифференцированного переживания к крайнему полюсу, но, действительно, в каждом переживании, в каждом его проявлении возникает некоторый интеллектуальный момент.
В 7-летнем возрасте мы имеем дело с началом возникновения такой структуры переживаний, когда ребенок начинает понимать, что значит «я радуюсь», «я огорчен», «я сердит», «я добрый», «я злой», т. е. у него возникает осмысленная ориентировка в собственных переживаниях. Точно так, как ребенок 3 лет открывает свое отношение с другими людьми, так семилетка открывает сам факт своих переживаний. Благодаря этому выступают некоторые особенности, характеризующие кризис семи лет.
1. Переживания приобретают смысл (сердящийся ребенок понимает, что он сердит), благодаря этому у ребенка возникают такие новые отношения к себе, которые были невозможны до обобщения переживаний. Характер переживаний ребенка к 7 годам перестраивается.
2. К кризису семи лет впервые возникает обобщение переживаний, или аффективное обобщение, логика чувств. У ребенка дошкольного возраста нет настоящей самооценки, самолюбия. Ребенок дошкольного возраста любит себя, но самолюбия как обобщенного отношения к самому себе, которое остается одним и тем же в разных ситуациях, но самооценки как таковой, но обобщенных отношений к окружающим и понимания своей ценности у ребенка этого возраста нет. Следовательно, к 7 годам возникает ряд сложных образований, которые и приводят к тому, что трудности поведения резко и коренным образом меняются, они принципиально отличны от трудностей дошкольного возраста.
Такие новообразования, как самолюбие, самооценка, остаются. Симптомы кризиса (манерничанье, кривляние) преходящи. В кризисе семи лет благодаря тому, что возникает дифференциация внутреннего и внешнего, что впервые возникает смысловое переживание, возникает и острая борьба переживаний. Ребенок, который не знает, какие взять конфеты — побольше или послаще, не находится в состоянии внутренней борьбы, хотя он и колеблется. Внутренняя борьба (противоречия переживаний и выбор собственных переживаний) становится возможна только теперь.
По сути дела там, где возможно это внутреннее раздвоение переживаний, где впервые ребенок понимает свои переживания, где возникает внутреннее отношение, там и совершается такое изменение переживаний, без которого школьный возраст был бы невозможен. Сказать, что в кризисе семи лет дошкольные переживания изменяются на школьные, — значит, сказать, что возникло новое единство средовых и личностных моментов, которые делают возможным новый этап развития — школьный возраст. Для ребенка изменилось отношение к среде, значит, изменилась и сама среда, значит, изменился ход развития ребенка, наступила новая эпоха в развитии.
Любой анализ трудного ребенка показывает, что существенна не сама по себе ситуация, взятая в ее абсолютных показателях, а то, как ребенок переживает эту ситуацию. В одной и той же семье, в одной семейной ситуации встречаем у разных детей разные изменения развития, потому что одна и та же ситуация неодинаково переживается разными детьми.
Анализ становится очень сложным, мы наталкиваемся здесь на огромные теоретические трудности. Но все же в отношении отдельных проблем развития характера, критических возрастов, трудного детства отдельные моменты, связанные с анализом переживаний, как-то уясняются, становятся видными.
Внимательное изучение критических возрастов показывает, что в них происходят смены основных переживаний ребенка. Кризис представляется раньше всего моментом перелома, который выражается в том, что от одного способа переживаний среды ребенок переходит к другому.

2.4 Пубертатный кризис

Подростковый возраст связан с перестройкой организма ребенка — половым созреванием. И хотя линии психического и физиологического развития не идут параллельно, границы этого периода значительно варьируются, пубертатный кризис может возникнуть и в 11, и в 13 лет.
Половое созревание зависит от эндокринных изменений в организме. Активизация и сложное взаимодействие гормонов роста и половых гормонов вызывают интенсивное физическое и физиологическое развитие. Увеличиваются рост и вес ребенка, причем у девочек «скачок роста» обычно начинается и заканчивается на два года раньше, чем у мальчиков. Помимо половых различий, здесь велики и различия индивидуальные: у одних детей быстрый рост начинается тогда, когда у других он уже заканчивается.
Изменение роста и веса сопровождается изменением пропорций тела. Дети часто ощущают себя в это время неуклюжими, неловкими.
В связи с быстрым развитием для подростков характерны перепады сосудистого и мышечного тонуса. А такие перепады вызывают быструю смену физического состояния и, соответственно, настроения. Вообще в подростковом возрасте эмоциональный фон становится неровным, нестабильным.
Подростку, испытывающему множество резких физических и физиологических изменений, связанных с половым созреванием, вообще бывает нелегко удерживать субъективное ощущение целостности и стабильности своего «Я», или чувство идентичности, что в свою очередь порождает множество личностных проблем. Одна из них, в частности, связана с появлением полового влечения, часто изменяющего всю систему мотивов и переживаний.
В результате именно в этом возрасте мы встречаемся с самым большим количеством так называемых «трудных» детей. Но даже совершенно здоровых подростков характеризует предельная неустойчивость настроений, поведения, постоянные колебания самооценки, резкая смена физического состояния и самочувствия, ранимость, неадекватность реакций.
В подростковом возрасте особенно много изменений наблюдается в плане формирования личности. И, пожалуй, главная особенность подростка — личная нестабильность. Противоположные черты, стремления, тенденции сосуществуют и борются друг с другом, определяя противоречивость характера и поведение взрослеющего ребенка.
Среди личностных особенностей, присущих подростку, выделим формирующееся у него чувство взрослости и «Я-концепцию». Конечно, подростку еще далеко до истинной взрослости — и физически, и психологически, и социально. Он объективно не может включиться во взрослую жизнь, но стремится к ней и претендует на равные со взрослыми права. Новая позиция проявляется в разных сферах, чаще всего во внешнем облике, манере.
Одновременно с внешними, объективными проявлениями взрослости возникает и чувство взрослости — отношение подростка к себе как к взрослому, представление, ощущение себя в какой-то мере взрослым человеком. Эта субъективная сторона взрослости считается центральным новообразованием младшего подросткового возраста. Чувство взрослости проявляется, прежде всего, в желании, чтобы все — и взрослые, и сверстники — относились к нему не как к маленькому, а как к взрослому. Он претендует на равноправие в отношениях со старшими и идет на конфликты, отстаивая свою «взрослую» позицию. Чувство взрослости проявляется и в стремлении к самостоятельности, желании оградить какие-то стороны своей жизни от вмешательства родителей.
После поисков себя, личностной нестабильности у него формируется «Я-концепция» — система внутренне согласованных представлений о себе, образов, идентификаций «Я» материального и социального планов.
«Я-идентификации», которые создает в своем сознании подросток, разнообразны — они отражают все богатство его жизни. Материальное и социальное «Я», то есть представления о собственной внешней привлекательности, представления о своем уме, способностях в разных областях, о силе характера, общительности, доброте и других качествах, соединяясь, образуют большой пласт «Я-концепции» — так называемое реальное «Я».
Помимо реального «Я», «Я-концепция» включает в себя «Я-идеальное» как «Я» в будущем. При притязаниях и недостаточном осознании своих возможностей идеальное «Я» может слишком сильно отличаться от реального. Тогда переживаемый подростком разрыв между идеальным образом и действительным своим положением приводит к неуверенности в себе, может выражаться в обидчивости, упрямстве, агрессивности.

3 КРИЗИС ЗРЕЛОГО ВОЗРАСТА

3.1 Кризис середины жизни

В начале пятого десятилетия жизни (может чуть раньше или позже) человек проходит через период критической самооценки:
— анализируется аутентичность образа жизни;
— решаются проблемы морали;
— человек проходит через неудовлетворенность брачными отношениями;
— беспокойство о покидающих дом детях;
— недовольство уровнем служебного роста.
Пожилой человек — Кризис среднего возраста связан со страхом старения и осознания того, что достигнутое иногда значительно меньше, чем предполагалось, и является недолгим пиковым периодом, за которым следует постепенное уменьшение физической силы и остроты ума. Человеку присуща преувеличенная озабоченность собственным существованием и отношениями с окружающими, Физические признаки старения становятся все очевиднее и переживаются индивидом как утрата красоты, привлекательности, физических сил и сексуальной энергии. Все это и на личностном и на социальном уровне оценивается негативно. Кроме того, у человека появляется и растет беспокойство, что он может оказаться на шаг позади нового поколения, получившего профессиональную подготовку в соответствии с новыми стандартами, энергичного, обладающего новыми идеями и готовностью согласиться, по крайней мере, на первых порах, на значительно меньшую зарплату.
Бытовые стандарты и семейная жизнь являются наиболее мощными факторами удовлетворенности жизнью у этой возрастной группы. Отчетливо ощущается стресс в брачной жизни. Супруги, терпевшие друг друга ради детей или не обращавшие внимания на серьезные проблемы во взаимоотношениях, зачастую больше не желают смягчать свои разногласия. Следует также учесть, что сексуальная близость к этому времени притупляется привычкой, ощутимым снижением физической формы, первыми симптомами ослабляющих организм болезней, наступлением климакса, глубоко сидящим гневом на партнера и неясным чувством чего-то упущенного в жизни. Количество разводов среди состоящих в браке 15 и более лет постепенно увеличивается. Велики социальные и психологические трудности, с которыми сталкиваются разведенные. К ним относятся:
— преодоление чувства краха, последовавшего за продолжительным периодом личностных трат на другого;
— утрата привычного образа жизни и вероятная потеря друзей и родственников, сохранивших лояльность к ставшему чужим партнеру.
Мужчинам легче повторно вступить в брак, чем женщинам, и иногда они женятся на женщинах значительно моложе себя. В силу социального осуждения браков, в которых жена старше мужа, женщины обнаруживают, что группа подходящих по возрасту и свободных мужчин относительно невелика. Кроме того, общение и ухаживание особенно затруднительны, если в доме есть дети. Вновь образовавшиеся семьи сталкиваются с проблемами смешения детей от двух и более предыдущих браков, распределения ролей приемных родителей и продолжающегося влияния прежнего супруга. Если развода удается избежать и брачная жизнь сохраняется, то остается проблема старения. Перспектива многолетней зависимости продолжает тяготить, в то время как «пустое семейное гнездо» обещает новообретенную свободу.
Стрессы на этой почве в их совокупности приводят к психологической и эмоциональной напряженности.

3.2 Кризис старения и смерти

Не так уж много в жизни человека событий, имеющих столь огромное значение, как процесс умирания и смерть. Каждому приходится переживать кончину близких родственников и, наконец, столкнуться с фактом собственной бренности и биологической смертности. Бесспорно, проблема смерти является всевозрастной. Тем не менее, именно для пожилых и престарелых она не представляется надуманной, преждевременной, трансформируясь в проблему естественной смерти. Для них вопрос об отношении к смерти переводится из подтекста в контекст самой жизни. Наступает время, когда в пространстве индивидуального бытия начинает отчетливо звучать напряженный диалог между жизнью и смертью, осознается трагизм временности.
Актуализация танатологических размышлений обусловлена не только патологическими изменениями, ведущими к ухудшению здоровья и повышению вероятности смерти, но и особенностями образа жизни старого человека. К последним можно отнести определенную монументальность внутренней субъективности, дистанцированность от сиюминутных социальных раздражителей, существенное ослабление мотивов достижения успеха, комфорта, карьеры. Человек, освободившийся от всего тривиального и поверхностного, может сконцентрироваться на сфере глубинного и существенного. В нашей культуре люди только начинают осознавать, что есть нечто, постигаемое через контакты с престарелыми и умирающими.
Тем не менее, старение, смертельные болезни и умирание воспринимаются не как составные части процесса жизни, а как полное поражение и болезненное непонимание ограниченности наших возможностей управлять природой. С точки зрения философии прагматизма, подчеркивающей значение достижений и успеха, умирающий является потерпевшим поражение.
Отношение современной медицины к престарелым и умирающим определяется непреклонным стремлением всеми возможными средствами побороть смерть и отсрочить ее наступление. В этой борьбе за механическое продление жизни любой ценой очень мало внимания обращается на то, каковы последние дни умирающего. Многих из них окружают капельницы, кислородные подушки, приборы контроля за важнейшими функциями организма. Часто медицинский персонал и члены семьи отвлекают от проблем, непосредственно связанных с ситуацией, обольщая больного несбыточными надеждами. Все это еще больше усиливает чувство изоляции и отчаяния, испытываемые умирающими, многие из которых инстинктивно ощущают окружающую их ложь.
Религия, способная быть значительной поддержкой для умирающего, в значительной степени утратила смысл для среднего человека. Западные религии низведены до уровня формализованных обрядов и утративших внутренний смысл церемоний. Взгляд на мир, выработанный наукой, базирующейся на материалистической философии, усиливает тяжесть положения умирающего. Ведь согласно такому подходу за пределами материального мира ничего не существует. Физическое уничтожение тела и мозга есть необратимый конец человеческой жизни.
Сейчас наша социальная структура, равно как и философия, религия и медицина почти ничего не могут предложить для облегчения душевных мук умирающего. Пожилые и престарелые люди, как правило, опасаются не самой смерти, а возможности лишенного всякого смысла чисто растительного существования, а также страданий и мучений, причиняемых болезнями. Можно констатировать наличие двух ведущих установок в их отношении к смерти: во-первых, нежелание обременять своих близких, во-вторых, стремление избежать мучительных страданий. Поэтому многие, находясь в подобном положении, переживают глубокий и всеохватывающий кризис, затрагивающий одновременно биологические, эмоциональные, философские и духовные стороны жизни. Однако психиатры, психологи, социальные работники, как ни удивительно, до недавнего времени не называли эту область в числе остро нуждающихся в квалифицированной помощи.
Непонимание проблем, связанных с отношением к смерти, эмоциональные барьеры и даже сам характер социальных и медицинских учреждений предопределяют невозможность для большинства членов нашего общества осознанно принимать участие в процессе кончины. Это равно относится и к умирающим, и к их друзьям и близким.
Волна профессионального интереса к практическим и теоретическим аспектам процесса умирания привела, в частности, к появлению научного труда Элизабет Кюблер-Росс «О смерти и умирании», выполненного на факультете психопатологии университета Чикаго. В этом труде содержатся многочисленные доказательства того, как часто люди, находящиеся на смертном одре, остро нуждаются в искренни человеческих контактах и психотерапевтической помощи. Она подчеркнула важность открытого и честного общения с умирающими, готовность последних обсуждать любые психологически близкие им темы. В результате подобного подхода они могут научить остающихся в живых важным вещам, относящимся не только к заключительным фазам жизни, но и проблемам работы человеческого сознания, а также к некоторым редким аспектам нашего существования вообще. Кроме того, данный процесс обогатит его участников и, возможно, снизит уровень их тревоги относительно собственной смерти.
В связи с этим важным представляется осмысление социально-психологических механизмов адаптации человека к феномену смерти. Речь идет и о системе психологической защиты, определенных моделях символического бессмертия, и о социальной апробации смерти — культе предков, поминальных обрядах, похоронных и мемориальных службах и о просветительских программах пропедевтического характера, в которых феномен смерти становится темой раздумий и духовных поисков.
Культура сопереживания смерти другого человека выступает неотъемлемой составляющей общей культуры, как личности, так и общества в целом. При этом совершенно справедливо подчеркивается, что отношение к смерти служит эталоном, индикатором нравственного состояния общества, его цивилизованности. Важно создать не только условия для поддержания нормальной физиологической жизнеспособности, но и предпосылки для оптимальной жизнедеятельности, удовлетворить потребность пожилых и престарелых людей в знаниях, культуре, искусстве, литературе, часто выходящих за пределы досягаемости для старших поколений.
На современном этапе кризисная ситуация для пожилых и престарелых людей обусловлена и усугубляется следующими обстоятельствами:
1. Экономический статус данной социальной группы чрезвычайно низок, происходит процесс обнищания.
2. Отсутствует продуманная система профессиональных маршрутов для лиц пенсионного возраста, сохранивших трудовую и социальную активность.
3. Состояние здоровья людей данной возрастной категории обычно хуже, чем у молодых членов общества. Наличие хронических болезней вынуждает их чаще обращаться к медицинской помощи, а это, соответственно, ведет к дополнительным расходам. Практически отсутствует реабилитационная система.
4. Нарастающая новизна ситуации, постоянное возникновение новых, необычных реалий общественной жизни на финальном этапе онтогенетического развития человека порождает чувство тревоги, апокалипсические настроения, кризис социальной идентичности у пожилых и престарелых.
5. Службы оказания социальной помощи находятся в зачаточном со-стоянии.
Таким образом, перед социальным работником возникает необходимость решения следующих задач:
— совершенствование системы пенсионного обеспечения, чтобы она позволяла пожилым и престарелым сохранять независимость и относительную самостоятельность;
— поиск новых форм и режимов занятости старых людей, развитие системы трудовой реабилитации работников пожилого возраста;
— организация различных форм социальной помощи (общественной и частной), их координация;
— институализация лиц, нуждающихся в уходе и медицинском обслуживании;
— досуг старых людей, обладающих большим резервом свободного времени и др.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение, хочется сказать, что применительно к кризисам развития решающее значение (о чем свидетельствует само их название) имеет задача «развить» себя, освободиться от всего, что фактически человеку больше не соответствует, чтобы подлинность, истина и действительность, истинное «Я» становилось все более очевидным и действенным.
Основная идея работы с кризисными состояниями личности заключается в следующем: если кризис начался, ему нужно дать пройти все логические этапы, поскольку временное торможение кризисных процессов, а также применение лекарственных средств только растягивают кризис во времени, а не приводят к скорейшему разрешению проблем клиента и выходу личности на новый уровень целостности.
В данной работы освещены вопросы, касающиеся возрастных кризисов, а именно, виды кризисов, их психологическая сущность, структура, содержание. Определены все возрастные кризисы: кризис первого года жизни, кризис трех лет, кризис семи лет, пубертатный кризис, кризис середины жизни и кризис старения и смерти.
Наиболее важными, с точки зрения психологических аспектов, являются пубертатный кризис, кризис середины жизни и кризис старения и смерти. Кризисы детских возрастов также очень значительны, но в силу возраста дети не осознают всей «трагичности» положения. Подростки же, наоборот, все драматизируют, впадают в депрессию или же, наоборот, становятся агрессивными. Взрослым нужно быть предельно внимательными к детям – подросткам: ведь их переживания носят уже объективный характер: не нравится внешность, поведение друзей, имидж подруги или друга, раздражает речь и т.д. Только чуткое, тактичное, внимательное отношение к детям поможет им справиться с этой непростой ситуацией.
Справиться с кризисом середины жизни могут помочь родные, близкие, дети. Но лучше всего, на каждом предприятии, каждой семье иметь психолога, который профессионально подскажет правильный выход из той или другой кризисной ситуации. Кризисных ситуаций в нашей сложной, суматошной жизни не избежать. Нужно научиться правильно с ними справляться. А помочь в этом вопросе может хорошо организованная психологическая служба.
Хорошо зарекомендовали себя комнаты психо-эмоциональной разгрузки на предприятиях, в организациях. Правильные жизнеутверждающие аффирмации помогают людям среднего возраста, да и не только им, быстрее и безболезненно справиться со стрессом, сильным волнением.
Но особенно нуждаются в психологической помощи старики. Одиночество, болезни, отсутствие каких-либо интересов – благодатная почва для психических заболеваний. Очень важно поддержать старых людей, чаще с ними общаться, попытаться пробудить интерес к какой-нибудь посильной деятельности.
Зная психологическую сущность возрастных кризисов, можно своевременно и правильно оказать нуждающимся помощь: дать дельные советы, научить произносить жизнеутверждающие аффирмации, работать над усовершенствованием своего самосознания.
Давно замечено, что люди, ведущие активный образ жизни, участвующие в различных общественных мероприятиях, много времени проводящие с детьми и внуками, работающие на даче намного меньше подвержены влиянию возрастного кризиса. А что мешает пожилому человеку, имеющему свободное время совершить прогулку в лес, в поле, посидеть на берегу реки. Но многие предпочитают сидеть на скамейке и горько сетовать на свою судьбу, палец о палец, не ударив при этом, для того, чтобы разнообразить свою жизнь, принести в нее свежую струю.
Преодоление возрастных кризисов – дело каждого человека и людей его окружающих.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Андреева Г. М. Социальная психология. — М.: Изд-во МГУ, 1988.
2. Майерс Л. Социальная психология / Пер. с англ. В. Гаврилов и др. — СПб.: Питер, 1998.
3. Рудестам К. Групповая психотерапия / Пер. с англ. А. Голубева. — СПб: Питер, 1998.
4. Лукьянова М. Учебная мотивация как показатель качества образования //Народное образование, 2001, № 8.
5.Запорожец А.В. Психологическая готовность к школе: На примере развивающего обучения. – М.: Владос, 1999.
6.Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте. — М.: Педагогика, 1968.
7.Возрастная и педагогическая психология / Под ред. А.В. Петровского. — М.: Новая школа, 1973.
8.Возрастная психология / Под ред. Рубенштейна и др. – М.: Владос, 2001.
9.Выготский Л.С. Избранные психологические исследования. — М., 1956.
10.Выготский Л.С. Психология кризисов: Пособие для студентов пед. вузов. – М.: Просвещение, 1982.
11.Давыдов В.В., Драгунова Т.В., Ительсон Л.Б. Возрастная и педагогическая психология. – М.: Просвещение, 1981.
12.Кулагина И.Ю. Возрастная психология. – М.: Просвещение, 1991.
13.Мухина В.С. Психология дошкольника. — М.: Просвещение, 1975.
14.Общая психология / Под ред. А.В. Петровского. – М.: Просвещение, 1970.
15.Эльконин Д.Б. Детская психология: Развитие ребенка от рождения до семи лет. — М.: Учпедгиз, 1960.
16 Божович Л.И., Морозова Н.Г., Славина Л.С. Развитие мотивов учения у школьников. //Известия АПН РСФСР 1959.
17 Волошкина М.И. Активизация познавательной деятельности младших школьников на уроках математики //Начальная школа, 1992.

Если вы думаете скопировать часть этой работы в свою, то имейте ввиду, что этим вы только снизите уникальность своей работы! Если вы хотите получить уникальную курсовую работу, то вам нужно либо написать её своими словами, либо заказать её написание опытному автору:
УЗНАТЬ СТОИМОСТЬ ИЛИ ЗАКАЗАТЬ »