Насилие в семье. Сущность психологической помощи детям, пережившим насилие


СОДЕРЖАНИЕ

Введение
1 НАСИЛИЕ: ВЗАИМООТНОШЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ И ДЕТЕЙ
1. 1 Ожидания проявления родительской власти и жестокое обращение с детьми
1. 2 Жестокое обращение с детьми и наблюдение насилия, совершаемого родителями
2 ПОМОЩЬ ДЕТЯМ, ПЕРЕЖИВШИМ НАСИЛИЕ
2. 1 Психодрама как метод психологической помощи
2. 2 Приемы восстановления доверия
2. 3 Воспроизведение события в действии
2.4 Выстраивание модели поведения. Шеринг как как часть психодраматической сессии
Заключение
Список литературы

ВВЕДЕНИЕ

Цели психологической помощи детям — жертвам насилия обусловливаются, прежде всего, особенностями этих детей. Проведенные в русле психоаналитической педагогики исследования (К.Бютнер, Э.Джил, М.Ледер и др.) показали, что отсутствие эмоционального тепла, оскорбления, жестокость оказывают фатальное влияние на всю дальнейшую жизнь ребенка. Он становится мнительным, ранимым; у него искажено отношение к себе и другим, он не способен к доверию, слишком часто не в ладу с собственными чувствами, склонен к жестокости, как бы мстя окружающим за свои унижения.
Дети, пережившие жестокое обращение, характеризуются следующим отношением к себе и окружающим.
Во-первых, они ощущают себя не такими, как другие, недостойными любви, плохими, «грязными», бесполезными. Нередко это сочетается с представлением о себе как о маленьком, слабом и не способном изменить свою жизненную ситуацию. Ребенок испытывает неуверенность, бессилие и беспомощность (позиция жертвы). Возможен и другой вариант: подросток внешне кажется «сильным парнем» или «крутой девчонкой», но за этой броней скрываются глубинный страх и то же чувство беспомощности, осложненное отчуждением от людей, голодом по любви и теплу.
Во-вторых, они никому не доверяют (и, прежде всего, взрослым). Дети — жертвы насилия, как правило, боятся других людей, считают их опасными, враждебными и отрицают саму возможность обратиться к ним за помощью. Часто они стремятся спрятаться за спиной более сильного.
В-третьих, им свойственна диссоциация, т.е. разделенность различных сторон «я». В свое время жертвы насилия, для того чтобы выжить, были вынуждены подавить или вытеснить свои самые сильные чувства. В результате такого подавления произошла расщепленность телесных ощуще-ний и осознания. В момент жестокого обращения диссоциация помогла ребенку справиться с невыносимой физической и/или душевной болью, представить, что все это происходит не с ним, а с кем-либо другим. В дальнейшем он привыкает разъединять свои эмоциональные реакции и реакции тела. Например, исполняя роль «сильного парня», он «замораживает боль», «каменеет», «немеет», чтобы ничего не чувствовать. Затем он нередко пытается восстановить утерянную интенсивность чувств, прибегая к алкоголю или наркотикам. Подобное в своей практике отмечали Алиса Миллер и другие психотерапевты, работавшие с отверженными или претерпевшими физическое насилие людьми. Эти люди стремятся обрести что-то ими утерянное; они даже могут не понимать, чего же им не хватает, но абсолютно уверены, что лишены чего-то жизненно необходимого.
В-четвертых, у таких детей происходит нарушение границ личностного пространства. Они становятся либо излишне жесткими, либо, наоборот, нечеткими, спутанными в своих проявлениях.
Эти характеристики очень важны для организации психодраматического процесса, для выбора конкретных техник и их ин-струментовки.
Отметим также, что вся активность такого ребенка направлена на собственную защиту. Но она проявляется по-разному. Во-первых, это может быть отчуждение от людей и агрессивная активность, нацеленная на преодоление препятствия любой ценой (ее часто характеризуют словами «не человек, а танк», «пойдет по головам»). Во-вторых — отчуждение от себя и своих ресурсов, поиск того, кто разрешит ситуацию (стремление «прилепиться» к сильному, к тому, кто защитит). В-третьих — пассивное, обороняющееся поведение (уход).
Цель – ребенок как объект насилия.
Для достижения поставленной цели в работе решены следующие задачи:
— рассмотреть роль взаимоотношений между родителями и детьми с точки зрения проявления насилия;
— рассмотреть способы помощи детям, пережившим насилие.
При изучении темы использованы труды таких авторов как Антье Э., Берковиц Л. , Легина П., Осухова Н., Перлз Ф.С., Сафонова Т. и других.

1 НАСИЛИЕ: ВЗАИМООТНОШЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ И ДЕТЕЙ

1.1 Ожидания проявления родительской власти и жестокое обращение с детьми

Взгляды общества на то, кто должен главенствовать в семье, несомненно, способствуют росту случаев жестокого обращения с детьми. Общество очень долго считало, что дети должны находиться в подчинении у родителей и иметь весьма ограниченные права. В прошлые века отцы и матери могли осуществлять почти неограниченный контроль за действиями своих отпрысков. Так как большинство наших предков были уверены в том, что молодежь склонна к беспорядочной жизни и нуждается в строгом руководстве («недостаточное наказание розгами портит ребенка»), то они всегда были готовы наказать своих детей, если считали их поведение предосудительным.
Ученые заметили, что родители часто обращались не лучшим об-разом с подрастающим поколением вплоть до самого последнего времени. Ллойд Демаус (Lloyd DeMause), известный исследователь проблем детства, заметил: «Собранные мной свидетельства о дисциплинарных методах воздействия на детей привели меня к убеждению в том, что большинство людей, родившихся до начала XVIII века, считались бы в наши дни «детьми, подвергавшимися насилию со стороны взрослых»»1. Другой специалист — Mildred Arnold — не только согласился с ним, но и заявил, что, по его мнению, жестокое обращение с детьми широко практиковалось по крайней мере до XIX века. «Формы наказания, считавшиеся обычными и даже благотворными в викторианскую и елизаветинскую эпоху, — утверждает он, — в наши дни считались бы проявлением насилия»2.
Хотя сегодняшние законы наделили детей гораздо большими правами и существенно ограничили власть родителей, общество по-прежнему позволяет отцам и матерям в определенных границах применять к своим детям меры физического воздействия. Согласно результатам опроса Харриса (Harris Poll), проведенного в конце 1988 года, 86% американцев одобрительно отозвались о применении телесных наказаний дома. Школьные учителя, в основной своей массе, также не возражают против такого «воспитательного» средства. Согласно данным Альфреда Кадушина и Джудит Мартин (Alfred Kaduchin & Judith Martin), две трети учителей начальных школ, опрошенных в 1972 году Национальной ассоциацией образования (НАО), положительно отнеслись к использованию телесных наказаний в школе, а половина всех учителей, участвовавших в последнем опросе Гэллапа, также высказалась за предоставление им права наказывать таким образом непослушных учеников1.
Благодаря широкораспространенному мнению о том, что физическое наказание является необходимым — и эффективным — средством контролирования детского поведения, многие родители прибегают к нему хотя бы однажды в жизни в тех ситуациях, когда, по их убеждению, ребенок нарушил правила, установленные взрослыми. Как отмечают Кадушин и Мартин, агрессия родителей обычно носит умеренный характер, но иногда может принимать жестокие формы. Не далее как в 1985 году, согласно результатам второго ОИПНС, более 2% американских детей в возрасте от 15 до 17 лет получали от родителей такие серьезные удары, которые позволяли считать их подвергшимися насилию. Этот показатель возрастает до 11%, когда мы добавляем к нему ситуации, в которых родители били своих детей каким-либо предметом, например половником. В результате агрессивных действий родителей избиению подвергается такое количество детей, что, по крайней мере, в одном правительственном исследовании, посвященном жестокому обращению с несовершеннолетними членами семьи, определение физического насилия пришлось ограничить лишь теми случаям, в которых «травма или повреждение были настолько серьезными, что проявляли свои последствия минимум в течение 48 часов»1.
На наш взгляд, в подобных ситуациях родители очень редко верят, что нанесение физических повреждений детям оправдано тем, что они оказали открытое неповиновение или совершили плохой поступок. Специальное исследование случаев жестокого обращения с детьми, проведенное Кадушиным и Мартин (результаты которого сотрудники службы защиты прав ребенка штата Висконсин сообщили властям), позволило установить, что большинство детей, ставших объектом жестокого обращения со стороны родителей, предварительно совершили предосудительные поступки. Более того, почти в 21% всех инцидентов несовершеннолетние сами вели себя агрессивно до того, как их начинали бить родители. Другие сведения, собранные этими специалистами, дают еще больше информации о подобной линии поведения. Так, когда исследователи стали более подробно опрашивать мужчин и женщин, признавших факт своего жестокого обращения с детьми, оказалось, что свыше 60% родителей были убеждены в оправданности использованных мер физического воз-действия. С точки зрения этих взрослых, дети оказали им открытое неповиновение. Поэтому как родители они сделали только то, что следовало сделать. Очевидно, что в этом случае они защищали свой авторитет теми способами, которые допускались принятыми в их среде общественными нормами2.
Внутренний смысл этих результатов представляется весьма инте-ресным. Так как многие американцы считают, что наказание непослушных детей является нормальным явлением, то они не рассматривают себя в качестве лиц, совершающих насилие, в тот момент, когда бьют ребенка, нарушающего родительские запреты. Большинство из них даже не воспринимают в качестве насилия те жестокие наказания, которые применяли к ним в детстве их собственные родители. «Насилие», по мнению таких людей, противозаконно, однако оправданные шлепки и подзатыльники представляют собой нормальное явление. Хотя вполне очевидно, что плохое обращение должно перейти определенные границы, чтобы рассматриваться в качестве насилия, мы будем следовать определению Мюррея Страуса, трактующего это понятие как действия, вызывающие физическое повреждение или же способные его вызвать.
Постарайтесь понять нас правильно. Мы вовсе не защищаем людей, бьющих своих несовершеннолетних детей, и не утверждаем, что их агрессивные действия являются оправданными. Мы также убеждены в том, что проблема жестокого обращения с детьми не ограничивается одними лишь вопросами следования принятым в обществе нормам поведения. Многие склонные к насилию родители агрессивно ведут себя и по отношению к своему супругу или супруге, а некоторые готовы проявить свою жестокость и вне дома.
Различия в возможностях проявления власти. Однако другая теория, объясняющая насилие в семье с точки зрения существующих общественных норм, утверждает, что агрессия порождается главным образом различием в возможностях проявления власти. Один член семьи, например муж или отец, имеет возможность заставлять остальных домочадцев выполнять свою волю вследствие наличия у него большей физической силы или существования в обществе определенных норм поведения. Его жена и дети не имеют экономических, социальных, психологических или физических возможностей, чтобы оказать ему реальное сопротивление. Это различие в возможностях проявления власти, вероятно, и позволяет доминирующей в семье личности третировать более слабых домочадцев, не выполняющих его желаний.
Проблему жестокого обращения с детьми удобно рассматривать с точки зрения реализации возможностей проявления власти. Согласно результатам ОИПНС, выполненного в 1975 году, родители проявляют все меньше склонности к жестокому обращению со своими детьми по мере их взросления, вероятно потому, что относительное превосходство взрослых в использовании своих возможностей со временем становится все меньше и меньше. Кроме того, результаты других исследований указывают на то, что мальчики чаще девочек становятся жертвами грубого обращения родителей в доподростковом возрасте, зато среди тинэйджеров картина меняется на прямо противоположную. По-видимому, как утверждает социолог Милдред Пагелоу (Mildred Pagelow): «Родительская власть уменьшается по мере роста физической силы мальчиков, однако по-прежнему остается относительно высокой для девочек. Похоже, что некоторые родители, чаще жестоко обращающиеся с сыновьями, будут направлять свою агрессию на ранее не привлекавших их внимание дочерей, так как мальчики становятся настолько большими, что оказываются способными дать сдачи»1.
Общественные нормы и различия в возможностях проявления власти, несомненно, способствуют применению насилия в семье. Однако в большинстве случаев более важным является агрессивное поведение индивида, чем просто социальные нормы, декларирующие главенствующее положение мужчины в доме.

1.2 Жестокое обращение с детьми и наблюдение насилия, совершаемого родителями

Как часто люди, бьющие своих детей, подвергались в детстве насилию со стороны своих родителей? В этом случае прослеживается та же закономерность — агрессия порождает агрессию.
Для ее иллюстрации воспользуемся результатами обследования пациентов психиатрической больницы города Айова-Сити, выполненного специалистами местного университета под руководством Джона Кнутсона (John Knutson). Анализ историй болезни 169 детей, имевших отклонения в поведении, показал, что примерно четверть из них со всей очевидностью подвергались насилию со стороны одного или обоих родителей. Беседуя с отцами и матерями этих детей, исследователи выяснили, что большинство прибегавших к насилию родителей также жестоко наказывались в детстве. Если отец и мать сообщали, что их избивали в детстве, то с вероятностью 50% они сами жестоко обращались со своими детьми. В то же время, если в детстве телесным наказаниям подвергался только один из родителей, то вероятность применения насилия против детей снижалась до 32%. Если же родители не подвергались в детстве мерам физического воздействия вовсе, то вероятность применения насилия к детям составляла 17%1.
Проведенное в 1975 году ОИГПНС показало, что эффект порождения насилия насилием можно наблюдать не только у людей, обследованных в психиатрической больнице в Айове. Полученные в его ходе результаты указывали на то, что родители, наиболее часто подвергавшиеся телесным наказаниям в своей семье (согласно их собственным воспоминаниям), оказались среди тех, кто с наибольшей вероятностью были способны на жестокое обращение со своими детьми.
Подвергшиеся насилию дети становятся склонными к проявлению агрессии.
Страус, Джеллес и Стейнметц были поражены полученными ими свидетельствами взаимосвязи случаев применения насилия на протяжении нескольких поколений. Оно позволило им сделать следующий вывод:
«Каждое поколение знакомится с насилием, сталкиваясь с ним в своей семье. Мы проследили процесс приобретения подобного опыта на примере трех поколений. Дети склонных к применению телесного наказания дедушек и бабушек из опрошенных нами семей впоследствии сами, с большей вероятностью, становились агрессивными женами и мужьями, жестоко обращающимися со своими детьми. Эти дети, в свою очередь, стремились придерживаться образцов поведения своих родителей. Чем более грубыми были отношения супругов в опрашиваемых нами семьях, тем агрессивнее вели себя дети по отношению к родителям, а также своим братьям и сестрам»1.
В общем случае, можно сказать о последствиях жестокого обращения с детьми: насилие, пережитое человеком в детстве, порождает риск проявления агрессивности в более зрелом возрасте. Эта будущая агрессивность не является предопределенной, а имеет лишь вероятностный характер. Не все люди, подвергавшиеся жестоким наказаниям в семье, обязательно будут грубо обращаться со своими детьми. Об этом свидетельствуют результаты многих исследований. Когда два ученых проанализировали все работы, затрагивавшие проблему передачи от поколения к поколению склонности к применению насилия, они установили, что с вероятностью примерно 30% все взрослые, имевшие жестоких родителей, сами грубо обращались со своими детьми. Несомненно, что эта вероятность может меняться в зависимости от многих факторов, например от степени конфликтности отношений в семье или подверженности родителей тем или иным стрессам. Однако в общем случае применение насилия к ребенку увеличивает вероятность того, что, став взрослым, он будет вести себя агрессивно по отношению к другим людям, в том числе и членам своей семьи2.
Насколько справедливо утверждение о том, что грубое обращение родителей с ребенком не обязательно означает, что он станет жестоким отцом или матерью, настолько же справедливо и утверждение о том, что не каждый использующий телесные наказания взрослый обязательно подвергался мерам физического воздействия со стороны своих родителей. Люди могут приобрести привычки агрессивного поведения самыми разными способами. В частности, они могут многократно наблюдать агрессивное поведение авторитетных для себя людей и воспринимать его в качестве примера для подражания.
Истории жизни многих жестоких людей указывают на то, что в детстве они наблюдали примеры агрессивного поведения. Один заключенный, находившийся в тюрьме за совершение тяжкого преступления, рассказал психиатру о многочисленных случаях насилия, которые он наблюдал на протяжении своей жизни. Вот краткое изложение его слов:
«Уроки жестокости усваиваются человеком как бранные слова: чему-то я научился в семье, а что-то постоянно наблюдал в сценах уличной жизни. …Насколько себя помню, вокруг меня всегда господствовала жестокость: мать била своих детей, старшие братья и сестры били не только младших, но и нашу мать, сосед снизу постоянно колотил свою жену и так далее»1.
Почему знакомство с насилием в детстве способствует проявлению агрессии во взрослом возрасте? Почему взрослые люди, видевшие сцены насилия в своих семьях в детском возрасте, чаще демонстрируют агрессивное поведение в отношении супруги (супруга) и детей. Несомненно, на то существует несколько причин. Одна из них была фактически названа в рассказе уголовника, приведенном выше (она упоминается также в исследованиях о влиянии показа сцен насилия в кино или по телевизору). Люди, часто видящие сцены насилия, становятся относительно индифферентными к агрессивному поведению. Их способность к подавлению внутренней агрессивности может оказаться довольно слабой ввиду отсутствия представления о том, что недопустимо нападать на других людей ради достижения собственных интересов.
Известная теория Альберта Бандуры о научении через наблюдение идет еще дальше. Бандура продемонстрировал, что дети учатся правильным действиям в конкретной ситуации через наблюдение действий других людей. Так, мальчики, видя драку взрослых, усваивают, что и они могут решать свои проблемы путем нападения на другого человека.
Этот процесс, возможно, повлиял на результаты эксперимента, участниками которого стали студенты университета штата Айова. Исследователи показывали испытуемым изображения детей, занятых различными предосудительными с общепринятой точки зрения делами (от брызганья виноградным соком на ковер до разрезания автомобильных шин ножом). Затем они попросили студентов рассказать о том, как бы они поступили с детьми в каждой конкретной ситуации. Позже психологи, распределив ответы на группы в зависимости от того, подвергались ли студенты в детстве строгим наказаниям или нет, обнаружили, что строго наказывавшиеся студенты чаще изъявляли намерение прибегнуть к физическому наказанию детей1.
Люди могут также копировать поступки своих родителей. Когда матери и отцы били их в детстве, то этими действиями они как бы говорили им: «В будущем поступай как я». Таким образом, они приучали своего сына или дочь к мысли о необходимости строгого наказания ребенка в случае нарушения им существующих правил. Возможно, что при этом они убедили своих детей в том, что агрессия является эффективным способом решения многих проблем. Исследование, выполненное Национальной комиссией по изучению проблем возникновения и предотвращения насилия, позволило установить, что люди, многократно наблюдавшие случаи применения насилия в юности, став взрослыми, не видели ничего предосудительного в использовании силовых методов воздействия на того, с кем у них возникали конфликты. Кроме того, эти люди не только одобряли использование шлепков и затрещин для вразумления непослушных детей, но были уверены в том, что муж вправе ударить жену, посмевшую оскорбить его или даже лишь высказавшую ему малейшее возражение1.
Мальчики, которые становятся свидетелями многочисленных случаев агрессивного поведения в своих семьях, возможно, испытывают влияние и других факторов помимо научения через наблюдение. Например, вполне возможно, что их родители не смогли выработать у них навыков самодисциплины. Результаты исследования, выполненного Джеральдом Паттерсоном, Джоном Рейдом (Gerald Patterson & John Reid) и их помощниками из Орегонского центра социальных исследований, указывают на то, что многие придирчивые и склонные к рукоприкладству отцы и матери оказывались настолько неспособными к воспитанию детей, что фактически приучали их к агрессивной манере поведения2.
Правильность этого вывода подкрепляется наблюдениями многих социальных работников за склонными к конфликтам семьями. Сделанные ими описания позволяют установить определенные симптомы, которые могут развиться у детей из подобных семей: ночное недержание мочи, ночные кошмары, депрессия, психосоматические проблемы, внезапные вспышки гнева, частые конфликты с братьями, сестрами и одноклассниками, а в некоторых случаях даже склонность к правонарушениям. Эти отчеты настолько хорошо согласовывались друг с другом, что оба автора пришли к заключению о том, что «открытая ссора родителей… является определяющим фактором развития детских проблем в конфликтных семьях»3
Следует сразу же добавить, что стычки родителей не обязательно наносят серьезную душевную травму каждому ребенку. Некоторые дети могут не испытывать серьезных последствий семейных ссор или, по крайней мере, испытывать их в такой форме, которая не сразу становится понятной постороннему наблюдателю. Но если даже это и так, то открытые столкновения отца и матери могут рассматриваться в качества фактора риска, повышающего вероятность того, что их ребенок, став взрослым, также будет проявлять склонность к агрессии.
Очевидно, в нашей жизни было бы меньше инцидентов с применением насилия, если бы мы могли каким-то образом снизить степень эмоционального дистресса людей и научить их уменьшать или хотя бы контролировать степень их душевного смятения, порожденного последствиями конфликта с членами семьи.

2 ПОМОЩЬ ДЕТЯМ, ПЕРЕЖИВШИМ НАСИЛИЕ

2.1 Психодрама как метод психологической помощи

Психодрама — метод групповой работы, разработанный Я. Морено (1892—1974), в котором для понимания и изменения внутреннего мира личности используется инструмент драматической импровизации. Этот метод сегодня широко применяется в образовательной и психотерапевтической практике; он оказался действенным в работе с людьми различного возраста, профессий, национальностей и конечно же с детьми.
Психодраматические методы психологической помощи основаны на реальном взаимодействии, а не на эмоциональном или интеллектуальном обсуждении. Это помогает усилить активность ребенка, повысить спонтанность его поведения и уменьшить сопротивление. Достоинства психодраматических методов в том, что они: включают в себя важные элементы личностной проекции и идентификации; рельефно представляют и драматизируют ролевое поведение участников взаимодействия; фокусируют внимание на процессах социального взаимодействия; способствуют проявлению «запрещенных эмоций» (гнева, страха, раздражения, обиды и др.), которые буквально переполняют этих детей, и нахождению культуросообразных средств их выражения.
Важные задачи психодраматической работы — создать безопасные условия, при которых ребенок мог бы «отыграть» негативные эмоции, не загоняя их вовнутрь, и научить конструктивно их выражать. Еще основатель психодраматического метода Я. Морено поощрял своих пациентов к проигрыванию страхов и фантазий в безопасной обстановке, чтобы люди могли интегрировать эти страхи и фантазии одновременно с углублением самоосознания и расширением миропонимания. После того как наличие гнева признано, а выражение его в игровой форме «стало позволено», ребенок начинает контролировать свое поведение и ощущает себя в безопасности. Психодрама может помочь: отыграть вовне драму внутреннего мира; овладеть своим прошлым и «попрощаться с ним»; поверить в себя, свои силы и возможность перемен; найти оптимальные способы поведения в трудных жизненных ситуациях. Она позволяет моделировать в специально созданных условиях групповой работы реальные жизненные ситуации, искать и находить оптимальные способы поведения в них, осваивать новые социальные роли.
Очень важно, что психодрама использует естественные способы исцеления взрослых и детей, перенесших тяжелую психическую травму. Некоторые психологические защитные механизмы проявляются в поведении, не получающем общественного одобрения, и поэтому взрослые воспитатели эти механизмы в лучшем случае просто игнорируют, а чаще — подавляют, в особенности у детей (депрессивных детей родители заставляют не унывать, а раздраженных — успокоиться). Адам Блатнер также отмечает, что наша культура относит исключительно к детству многие человеческие качества и возможности, например спонтанность, креативность и желание играть, тем самым препятствуя проявлению детской непосредственности во взрослой жизни. Психодраматическая работа с детьми позволяет развивать эти качества и с уважением относиться к их проявлениям. Дети отлично чувствуют символическую реальность, получая в ней возможность сыграть множество ролей, и приобретают опыт интеграции возникающих в процессе игры переживаний. Психодрама не препятствует естественному поведению, напротив, она его поощряет и, если смотреть шире, дает возможность детям почувствовать, что их принимают и ценят.
Важное значение в психодраме придается эмоциональному реагированию на негативный жизненный опыт в процессе ролевого взаимодействия. Я. Морено, вслед за Аристотелем, называл это катарсисом, т.е. очищением. Но, в отличие от Аристотеля, для Я. Морено катарсис является реагированием не только через сострадание и страх, но и посредством очищающей силы юмора и смеха. Члены группы во время драматической импровизации как бы отстраняются от своих переживаний и представлений по поводу реальных событий и получают возможность увидеть собственную жизнь глазами других людей. Я. Морено говорил, что сначала имеет место воспроизведение, вслед за ним приходит время переобучения. При работе с детьми, пережившими насилие, целесообразно особо выделять стадию восстановления доверия, без которой воспроизведение состояться не может.
Обычная психодраматическая сессия состоит из трех стадий: разогрева, драмы (сценического действия) и шеринга. Шерингом называется безоценочное обсуждение в группе тех или иных событий, переживаний. При использовании психодраматических методов в работе с детьми, пострадавшими от жестокого обращения, сессию условно можно разделить на три этапа, которые известны как «три В»: восстановление доверия, воспроизведение события в действии и выстраивание модели поведения.

2.2 Приемы восстановления доверия

Восстановление доверия — это первый этап любой терапевтической сессии с ребенком или группой детей, испытавших жестокое обращение.
Восстановление доверия может происходить в процессе игрового разогрева, в котором делается упор на концентрацию чувств, связанных с ощущением силы и бессилия. К примеру, можно попросить группу разбиться на пары, в которых партнеры должны быть приблизительно одинакового роста и веса. Повернувшись лицом друг к другу, они соединяют ладони своих рук так, чтобы центр тяжести пары находился между ними. Затем, надавливая своей ладонью на ладонь партнера или подчиняясь давлению с его стороны, стараются почувствовать изменение соотношения сил с течением времени. Вербальный вариант этого разогрева предполагает, что один из партнеров (назовем его А) может представить то, что ему в данный момент хочется больше всего, и предположить, что другой партнер (Б) может исполнить это желание. Затем А постоянно повторяет одно и то же слово: «да, да, да», тогда как Б, в свою очередь, твердит: «нет, нет, нет». По правилам каждому из них запрещается говорить что-то другое. После завершения упражнения-разогрева участники делятся с группой тем, что они открыли в себе в процессе его выполнения. Очень часто дети вспоминают случаи из жизни, когда им приходилось ощущать прилив сил или приступ бессилия.
Организуя подобные упражнения, важно помнить, что каждому из членов группы нужно пережить действия и ощущения этих диаметрально противоположных ролей. Поэтому после обсуждения партнеры меняются местами, а затем вновь делятся своими впечатлениями, на этот раз обращая внимание на то, насколько удобно или неловко им было находиться в каждой позиции.
Такая рефлексия чувств особенно необходима детям: дело в том, что они разучились доверять собственным мыслям, телу, чувствам; зачастую стесняются рассказывать о тягостных ситуациях своей жизни; боятся сказать что-либо «непозволительное» или использовать «плохие» слова. Установлению доверия мешают и культурные стереотипы: «рассказать о жестокости в семье — значит предать близких», «нельзя выносить сор из избы» и т.д. Ситуация в группе помогает ребенку, не способному найти подходящих слов для описания своего несчастья: он увидит, как другой рассказывает о своих злоключениях, и позаимствует у него часть слов, которыми тот уверенно оперирует. В некоторых случаях терапевту стоит спокойно повторить выражения, которыми пользуется ребенок, без исправления их на «правильные», чтобы тот не посчитал, что его упрекают за сквернословие, и не замкнулся.
Укрепить убеждение маленького человека в том, что выражение чувств является совершенно естественным, — это еще одна возможность восстановить утраченное доверие. Многие малолетние жертвы физического, психологического или сексуального насилия становятся очень «бдительными» по отношению к взрослым. Часто они стремятся сделать все возможное для удовлетворения их малейших прихотей. («Я изо всех сил старалась быть хорошей дочкой», — говорила девятилетняя Маша, которую в моменты гнева жестоко избивала мать.) Большинство таких детей не в состоянии выражать страх, боль и другие сильные чувства только потому, что они раздражают взрослого-агрессора.
Благодаря действию защитного механизма, препятствующего появлению острых переживаний и сильного страха, дети нередко как бы «замораживают себя»: их «тело немеет», они ничего не чувствуют и отучаются не только плакать, но и выражать эмоции и чувства вовне. Как правило, они заявляют: «Все нормально», «У других и хуже бывает» — и выглядят поверхностными, холодными или бесчувственным. Таков их способ пережить боль, горечь, страх, стыд — отчуждение от себя и своих чувств. Именно этот механизм включается, когда ребенок, который подвергается избиению или сексуальному насилию, думает о чем-то другом или «выходит из своего тела» и смотрит на происходящее как бы со стороны, словно это происходит не с ним, а с кем-то другим.
Процесс восстановления утраченного доверия может стать для ребенка очень долгим и болезненным. «Разве можно бить ногой подушку?» — спрашивал во время терапевтической сессии один тревожный пятилетний мальчик. Терапевт не только подтвердила, что можно, но и помогла ему сильнее ударить. «На кого мы так злимся?» — спросила она, едва переводя дыхание после того, как они наколотились вдоволь. «На моего папу и на все это», — ответил малыш, впервые начав разговор «обо всем этом». «Под гневом находятся слезы. Под слезами находится гнев», — говорит Клаудиа Джевитт (Jewitt, 1982). Многие дети считают зазорным показывать слезы. Они не вызывают понимания или сочувствия. Они вызывают лишь насмешку, а иногда приводят к повторному насилию.
Большинству детей и взрослых, испытавших сексуальное принуждение, необходимо вновь открыть для себя исцеляющую силу слез и найти возможность для возвращения в детское состояние, в котором позволяется плакать. Психодрама помогает сделать такой переход в процессе игры. Вскоре эти игры начинают приносить участнику удовольствие и облегчение, и маленький человек может сам захотеть перейти к играм, которые по своему уровню соответствуют еще более ран-нему возрасту. Только когда ему предоставлена возможность почувствовать себя в безопасности, он может в какой-то момент решиться воспроизвести жестокие сцены испытанного насилия над собой и попробовать учиться жить сначала. Все, что происходит на сессии, очень важно обсудить с матерью или воспитательницей ребенка, чтобы они научились замечать характерные признаки регрессивного поведения и могли бы распознать их дома. Человек, который взял на себя заботу о ребенке, должен быть предупрежден, что в течение терапевтического процесса возможно временное появление некоторых особенностей в его поведении, например плаксивости или внезапных вспышек гнева. Но обычно эти симптомы скоро проходят.

2.3 Воспроизведение события в действии

При наличии посттравматических болезненных переживаний человек обычно бессознательно стремится так организовать свою деятельность, чтобы обрести или усилить чувство контроля над ситуацией, в которой он однажды получил болезненную психическую травму, вступил в конфликт или потерпел неудачу, и вновь и вновь повторяет в своей жизни ситуации, воспроизводящие первичное травматическое событие (З. Фрейд, Э. Берн, А. Лоренцер и др.). Алиса Миллер подчеркивает, что повторение — это единственный язык, на котором ребенок, вынужденный молчать о насилии, может попытаться хоть как-то «сказать о том, что с ним происходит». Не случайно дети, однажды пережившие насилие, нередко становятся его жертвами в будущем в самых различных ситуациях.
Психодрама помогает человеку обрести новые навыки поведения и стать более спонтанным, перестать ригидно воспроизводить травматическую ситуацию. Особенно важно, что такое повторное воспроизведение и переживание травматического события в процессе психодрамы происходит в безопасных условиях при квалифицированной помощи специально подготовленного человека, что позволяет избежать повторной травмы.
Дети, перенесшие принуждение, нередко защищаются, утверждая, что это несчастье случилось с кем-то другим, а вовсе не с ними. Например, ребенок может сказать, что избили или изнасиловали не его, а брата, сестру, друга; очень часто жертва проецирует невыносимую для нее истину на мальчика или девочку, которые могут существовать только в его фантазии.
Работа с детьми, которые подверглись насилию (особенно сексуальному), очень тяжела для самого терапевта и является постоянным источником стресса. В процессе воспроизведения ребенком сцены насилия терапевт переполнен негодованием и ужасом. При работе в группе психодраматист может использовать возрастающее в нем чувство гнева для оказания протагонисту психологической поддержки. Работая с ребенком индивидуально, терапевт должен решить для себя, насколько подопечному будет полезно проявление его гнева.
Польза сценического воспроизведения ситуации, как и финальной стадии воссоздания новой модели поведения, заключается в том, что у ребенка появляется возможность отыграть (acting out) свои чувства. Многим детям бывает трудно разобраться в своих чувствах и получить представление о том, как их можно выразить. Здесь будут полезны простые игры типа «Вырази слово в действии»: один ребенок загадывает слово, выражающее какое-нибудь чувство, например счастье, грусть, гордость, страх, разочарование. Другие участники группы просят своего товарища дополнить это слово действием, например гулять, одеваться и т.д., а сами, в свою очередь, пытаются отгадать загаданное чувство. Такой подход наиболее оптимален при работе с детьми старшего возраста, но и малышей можно попросить пройтись по комнате счастливыми, раздраженными и т.д., чтобы при этом они могли и сами переживать эти чувства, и наблюдать, как их переживают другие.
Маленькие дети любят рисовать кружки, которые обозначают лицо. Терапевт может попросить ребенка изобразить на этом лице грусть, счастье, гнев, недоумение и т.п. С подростками вполне уместно использовать небольшие виньетки, где содержание реального события представлено в более условной, символической форме. Но важно, чтобы форма действия, символ не навязывались ребенку, а естественно моделировали его собственную ситуацию. Нередко возможность «воспроизвести ситуацию» стимулируют рисунки, обращение к любимым сказкам, детским игрушкам.
Воспроизведение ситуации насилия не только помогает отыграть чувства, подвести к принятию решения об изменении модели поведения, но и способно стать средством «психологической закалки» — усилить невосприимчивость ребенка к последствиям травмы. Этот подход часто используется в психодраме. Некоторые из самых первых последствий сексуального посягательства на ребенка имеют прямое отношение к типу совершенного насилия. Дети, ставшие жертвами в каком-нибудь определенном месте, например в подъезде дома, будут чувствовать непреодолимый страх при входе в любой подъезд. Свидетель жестоких ночных сцен между родителями может страдать от ночных кошмаров, иметь проблемы, связанные со сном, с отходом ко сну, страхом темноты, моче-испусканием в постель и т.п. Ребенок, которого насильно кормят, буквально вталкивая в него пищу, может иметь затруднения, связанные с приемом пищи или глотанием.
В психодраматической реальности возможно воспроизвести «место действия», построить его с помощью подушек или мягкой мебели, куда ребенок мог бы пробовать «войти». Переживший насильственное кормление малыш может, сидя за игрушечным чайным столиком, практиковаться в приготовлении пищи, а затем ее съедать. Точно так же можно преодолеть ночные страхи, располагая сцену в затемненной спальне, снова и снова используя подушки до тех пор, пока не вернется доверие, и ребенок сможет спокойно входить в это помещение.
Одно из достоинств психодрамы состоит в том, что протагонист держит ситуацию под контролем, а психотерапевт делает все возможное, чтобы облегчить его действия. Более того, сам метод способствует появлению у ребенка ощущения контроля над ситуацией и придает ему силы. В процессе развития психодраматического действия ребенок постепенно становится автором своей истории и актером (или актрисой) в своей драме, что приводит к повышению его внутренних ресурсов, возрастанию самооценки и укреплению чувственной сферы. Мы полагаем, что для работы с детьми-жертвами, склонными к «растворению» и плохо удерживающими рефлексивную позицию, нередко более целесообразно использовать технику зеркала. Напомним, что в этом случае вспомогательное «я» (его играет терапевт) изображает протагониста. Ребенок видит самого себя «как в зеркале», как бы со стороны (З.Морено, 1993). Этот прием особенно эффективен, если участник сам просит об этом, боясь «быть затопленным потоком чувств», потерять обретенную за время работы в группе устойчивость.
Поскольку и для протагониста, и для других членов группы важно не только «вскрыть» и отыграть стереотип непродуктивного поведения, но и найти внутренние точки опоры для укрепления «я» и формирования на следующих занятиях продуктивных моделей поведения, режиссеру целесообразно завершить сессию упражнением «Мне нравится в себе… (я люблю себя за…)». Его основная цель — помочь каждому из участников группы «перебрать» свои достоинства и найти среди них те, которые могут стать «точкой опоры в себе» и сделать первые шаги по принятию себя.

2.4 Выстраивание модели поведения. Шеринг как как часть психодраматической сессии

Психодрама позволяет «заглянуть в свое завтра» и опробовать разные модели поведения в будущем без страха быть наказанным за совершенные ошибки. Поскольку репертуар ролей у детей и подростков, переживших жестокое обращение, как правило, беден, им, прежде всего, необходима практика в принятии на себя некоторых предполагаемых ролей, которые до сих пор были им неведомы.
Адам Блатнер (1973) описывает технику «символического расстояния» на примере двух детей из неполных и неблагополучных семей. Они боялись возвращения в «семейную» атмосферу, ибо имели богатый опыт собственных негативных переживаний. Однако они с готовностью согласились вообразить в процессе психодрамы атмосферу другой семьи и попробовать в ней «побыть». В конце концов ребята почувствовали себя достаточно уверенными, чтобы определить приемлемый для них тип семьи, в которой они могли бы чувствовать себя спокойно.
Участие родителей или лиц, заменяющих их, при работе с жертвами насилия в психодраматическом процессе возможно лишь при выстраивании моделей поведения в будущем. Причем родную или приемную мать следует приглашать лишь с согласия ребенка. Обычно этот этап начинается тогда, когда, во-первых, терапевт чувствует, что содержание факта насилия уже раскрыто: во-вторых, ребенок способен выражать сильные чувства; и в-третьих, он сильно нуждается в материнском внимании и заботе. Эта потребность часто выражается в привязанности к терапевту, а в психодраматической реальности — в стремлении сыграть роль матери и демонстрации того, как она его любит.
Если мать будет знакома с осваиваемой ребенком моделью поведения, она сможет в дальнейшем стать его союзником и помощником. Кроме того, на этой стадии возникает возможность восстановить между ними отношения, которые могли быть нарушены после раскрытия факта насилия. Терапевтическая работа с маленькими детьми, как правило, индивидуальна (единственным исключением могут быть сиблинговые группы), но никогда не следует игнорировать мать, ибо именно она будет ее продолжать после того, как свое дело сделает психотерапевт.
В группах подростков выстраиванию моделей будущего поведения следует посвятить несколько сессий. После разогревающей дискуссии о том, какая ситуация могла бы оказаться самой опасной, можно предложить провести социодраму, которая позволила бы отыграть разные страхи и фантазии. Вот ситуации, которые чаще всего повторяются: 1) как ладить с придирающимся школьным учителем; 2) как себя вести на дискотеке; 3) что говорить в суде (куда детей вызывают в качестве свидетелей); 4) как реагировать на насмешки других детей.
Социодрама в подростковых группах нередко вместо концентрации на личных проблемах проясняет актуальные для всех темы, и в данном случае она может оказаться очень уместной. Однако ведущему следует неизменно «держать руку на пульсе» и чувствовать, что происходит в группе. Тогда социодрама часто переходит в центрированную на протагонисте психодраму, и этот переход оказывается весьма полезным для группы в целом.
Последней частью психодраматической сессии является шеринг. Он вместе с завершающей сценой в максимальной степени выполняет интегративную функцию (Блатнер. 1988). Во время шеринга группа может поделиться с протагонистом чувствами, которые возникли в процессе разыгрывания драмы. Особую ценность этот этап работы представляет для детей, чувствующих себя особенно одинокими и изолированными от окружающего мира после совершенного над ними насилия. Кроме того, шеринг может считаться частью индивидуальной сессий, так как терапевт делится чувствами гнева и скорби, которые он сам испытывал. Но при работе с маленькими детьми терапевту следует тщательно контролировать свои эмоции, чтобы не испугать их. На сессиях, посвященных ролевому тренингу, вполне уместно высказать свои замечания в отношении поведения малыша в конкретной ситуации и выслушать его ответ, ибо только ощущения ребенка являются подлинными. Однако терапевту ни в коем случае нельзя навязывать подопечному ту или иную линию поведения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Для достижения поставленной во введении цели – изучение ребенка как объекта насилия – в курсовой работе были решены следующие задачи:
— рассмотрена роль взаимоотношений между родителями и детьми с точки зрения проявления насилия;
— рассмотрены способы помощи детям, которые когда-то пережили насилие.
В итоге мы смогли выяснить, что проблема насилия стоит достаточно остро в современном обществе. На основании исследований можно сделать следующие выводы.
Любая достаточно объективная точка зрения на проблему насилия должна учитывать тот факт, что катализатором агрессии могут быть и некоторые особенности возникшего конфликта. Личная предрасположенность и ситуационные стрессы способны лишь породить состояние готовности к проявлению агрессии. В дальнейшем же эта готовность должна активироваться тем или иным неприятным событием. Хотя не многие исследователи уделяли внимание каталитическим особенностям исходного конфликта, все же большинство имеющихся в нашем распоряжении данных указывают на то, что грубость порождает еще большую грубость, а агрессивные действия одной стороны вызывают ответную агрессию другой. Таким образом, существует множество способов, посредством которых насилие порождает насилие.
При использовании метода психодрамы терапевту очень важно определить уровень развития ребенка. Это должно быть сделано в процессе индивидуальной работы на первой же сессии. Такую же оценку уровня развития детей, входящих в состав группы, следует сделать перед первой сессией. Если во время первого интервью возникают хотя бы малейшие сомнения, в начале работы следует пользоваться только самыми простейшими игрушками и самыми элементарными вспомогательными средствами. В противном случае дети приходят в замешательство, пытаясь что-то сделать с игрушками, которые оказались для них сложными либо не соответствующими их возрасту. Это только усиливает их ощущение бесполезности и неполноценности.
Кроме того, необходимо принимать во внимание степень утомляемости ребенка. Большинство детей до 11 лет могут выдержать сессию, которая длится не более часа. Все дети в течение сессии нуждаются в перерыве, иначе они будут делать его сами. Кто-нибудь из них начнет время от времени подходить к окну и смотреть на улицу, а потом возвращаться к своим кубикам. Некоторые даже могут вздремнуть несколько минут, свернувшись калачиком на кушетке. Другие захотят пить или будут проситься в туалет до или после перерыва. Тем не менее, все-таки следует ввести самые простые правила, связанные с перерывом на питье и посещение туалета. Это легко сделать при работе с детьми школьного возраста, которые привыкли к школьным перерывам между занятиями. Работать с детишками младше 5 лет куда сложнее, но для ребенка, который легко может прийти в замешательство и потерять контроль, исключительно важно установить определенные ограничения. Подросткам вполне достаточно возможности «помыть руки» до или после сессии, а групповое давление со стороны товарищей будет препятствовать перерывам, нарушающим терапевтический процесс.
Работа с группой подростков может продолжаться до двух часов, включая время, отведенное на перерыв. Хотя продолжительность психодраматической сессии в группе взрослых обычно составляет около трех часов, для большинства молодых людей такая сессия слишком утомительна. Терапевтический эффект от группы, которая регулярно собирается раз в неделю или раз в две недели, для подростков вполне ощутим, но для маленьких детей неделя — очень большой срок, поэтому встречи два раза в неделю принесут им гораздо больше пользы.
Если сексуальное принуждение совершилось вне семьи или о нем стало вскоре известно, вероятнее всего, для ребенка будет достаточно одной или двух терапевтических сессий, после которых обычно хватает поддержки со стороны близкого человека, прежде всего, матери. Если же и мать пережила сексуальное посягательство, ей будет трудно оказать поддержку ребенку, ибо она сама испытывает в ней потребность. В таких случаях ребенок нуждается в терапевтической помощи в течение нескольких недель или даже месяцев. Для каждого маленького пациента необходимо как можно точнее определить время завершения терапии и тщательно подготовиться к этому событию.
Само собой разумеется, что, в зависимости от степени зрелости ребенка, он каждый раз в состоянии «обучиться» ровно настолько, насколько может. Если его отношения с терапевтом оказываются нормальными, то они оба будут знать, когда они приближаются к завершению определенного этапа работы. Первому следует раскрыть все, что он может восстановить в памяти и воспроизвести, выразить свои чувства скорби, гнева, страха, грусти и замешательства, найти возможность возложить ответственность за насилие на человека, который его совершил. Затем нужно найти и разучить новый способ поведения в будущем. Ребенок должен быть абсолютно уверен в том, что у него есть сильный союзник, которого при необходимости он может позвать на помощь.
Однако это вовсе не означает окончательной интеграции травматического переживания и отсутствия необходимости в дальнейшей работе. Как только дети сталкиваются с другими ситуациями в жизни, связанными с острыми переживаниями (пубертат, смерть или уход из семьи кого-то из родителей, отделение старшего брата или сестры), прежняя боль дает о себе знать, и тогда для них может возникнуть необходимость возобновить терапию. Даже став взрослыми, они могут испытывать немало затруднений, особенно в браке или после рождения ребенка. Первичная терапия является надежной базой, помогающей успешно разрешать трудности, которые могут возникнуть в будущем.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1 Азбука ненасилия [Текст]: методическое пособие / Под ред. З. Байсаковой; Талдыкорганский региональный центр поддержки женщин.- Талдыкорган: Интерлигал, 2003. — 79 с.
2 Антье Э. агрессивность / Эдвига Антье. – Пер. с фр. О. Басанцевой. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2006. – 192с.
3 Берковиц Л. Агрессия: причины, последствия и контроль. – СПб: Прайм – ЕВРОЗНАК, 2002. – 512с.
4 Легина П. Академическое воспитание // Аграрный Казахстан.- 2004. — 6-12 фев. — С. 15.
5 НПО и государство: опыт и перспективы совместной работы. – М.: ИНФРА-М, 2003. – 105с.
6 О соблюдении прав детей в Республике Казахстан [Текст]: доклад Уполномоченного по правам человека в Республике Казахстан.- Астана: Б. и., 2005. — 180 с.
7 Осухова Н. Применение психодрамы в психотерапии с детьми, пережившими насилие // Школьный психолог. — 2002. — № 43. — C.5-12.
8 Осухова Н.Г. Психодрама: помощь детям, пережившим насилие // Педагогика. — 2004. — №3. — C. 86-96.
9 Перлз Ф.С. Эго, холод и агрессия / Пер. с англ. – М.: Смысл, 2006. – 358с.
10 Сафонова Т. Помощь детям, пострадавшим от насилия. Международный опыт: Интервью с Т.Сафоновой // Защити меня! : Сборник материалов, иллюстрирующих положения Конвенции ООН о правах ребенка. — 2005. — №1.-C.34-36.
11 Сексуальное насилие над детьми: Об этом нужно знать каждому // Защити меня!. — 2007. — №1. — С.31-33.
12 Фромм Э. Бегство от свободы. Человек для самого себя. – М.: Клиника глубинной психологии проф. П.С. Гуревича, Изд-во «Изида», 2004. – 399с.
13 Хасенов Г. Защищая права женщин и детей: [В городе Риддере в рамках реализации проекта «Внедрение модели партнерских отношений кризисного центра и органов внутренних дел в области домашнего насилия» состоялся двухдневный тренинг] // Казахстанская правда http://www.kazpravda.kz.- 2003. -11 февр. — С. 2.
14 Цымбал Е., Сафонова Т. Как защитить ребенка от насилия // Защити меня!. — 2003. — №1. — C.24-29.
15 Шерьязданова К. Г. Насилие в семье: регулирование правовых аспектов [Текст] / Шерьязданова К. Г. // Вестник университета «Кайнар». — 2005. — № 3/2. — С. 83-88.

Если вы думаете скопировать часть этой работы в свою, то имейте ввиду, что этим вы только снизите уникальность своей работы! Если вы хотите получить уникальную курсовую работу, то вам нужно либо написать её своими словами, либо заказать её написание опытному автору:
УЗНАТЬ СТОИМОСТЬ ИЛИ ЗАКАЗАТЬ »